А. Гачикус "О Стомахине"

22 апреля 2014 года Бутырский суд приговорил радикального оппозиционного публициста Бориса Стомахина к шести с половиной годам строгого режима по четырём "экстремистским" статьям. Приговор также сопровождается запретом заниматься журналистикой в течении пяти лет. Дело на Стомахина было заведено в связи с его публикациями, то есть, по сути, он осуждён за свои высказывания. Ранее Стомахин уже отбыл пятилетний срок, который также получил исключительно за публикации.

Из произошедшего можно выделить два момента:

Во-первых, мы в очередной раз можем наблюдать российскую "борьбу с экстремизмом" в действии. Несмотря на благовидный предлог, суть "антиэкстремистского" законодательства сводится к одному - к ограничению свободы слова и мысли и усилению контроля за любыми независимыми публикациями. Взглянув на список материалов, признанных экстремистскими, мы можем увидеть огромнейший спектр литературы - от опусов фашистов и мракобесов до коммунистической литературы, от сектантских брошюр до профсоюзных листовок. Все эти материалы объединяет одно - они отступаются от "общепринятых" норм и тем самым привлекают внимание силовиков. Вот и Стомахин из-за своих статей оказался накручен "в профилактических целях" на маховик репрессий. Хороший пример для тех "левых", которые не придают важности борьбе с "антиэкстремистской" практикой, а то и вовсе призывают спецслужбы "приструнить" своих политических противников.

Во-вторых, дело Стомахина в очередной раз наглядно показывает, насколько неравны в информационном плане политзаключённые в России. В поддержку Стомахина не проводят массовые митинги, звёзды мирового шоу-бизнеса не высказываются за его освобождение, не наблюдается даже информационной кампании, которую поддержала бы наша холёная либеральная оппозиция, претендующая на лидерство в протестном движении. И такие случаи не единичны - "дело Реввоенсовета", "дело АБТО", "дело Новой революционной альтернативы", "дела антифашистов" и т.д. Участники этих дел - не Ходорковский, Навальный или Pussy Riot, но именно на них репрессивная система отыгрывается наиболее жёстко.

Сам Борис Стомахин - фигура, прямо скажем, для власти неопасная. Оторванный от сколько-нибудь активных социальных слоёв, не говоря уж о классах, Стомахин представляет собой типаж постсоветского маргинала, родственного советскому диссиденту, но ещё более слабого в политическом плане. Его взгляды - это взгляды атомизированного индивида, бессильного перед государственной машиной и непонятого обществом, а потому ненавидящего первое и презирающего второе. Русофобия Стомахина, неустроенного в обществе, поэтому не то же самое, что русофобия "эффективных собственников", видящих в населении страны лишь ресурс. Его либерализм - эмоциональная идеология "маленького человека", а не выражение интересов сытого собственника. То, что сегодня такие публицисты попадают под каток полицейской системы - весьма мрачный показатель.

ОСП не отказывается от своего принципа - поддержка политзаключённых вне зависимости от взглядов и партийной принадлежности. Мы не разделяем и не поддерживаем маргинальный либерализм Стомахина, однако считаем недопустимыми репрессивные меры против него. Вседозволенность, усиление и расширение репрессивного аппарата современного государства есть ничто иное, как укрепление строя, враждебного угнетенному классу, а любой акт репрессий - действие, враждебное пролетарским интересам.

Мы предлагаем читателям ознакомится со статьёй леворадикального публициста Александра Гачикуса, посвящённую разбору взглядов Стомахина и задевающую в ходе этого разбора общие заблуждения. Хотим отметить, что взгляды автора на характер современного российского империализма, который по своей силе и развитости приравнивается к западным, а также упоминание исламистов как пролетарских революционеров, представляются нам, как минимум, спорными и не разделяются нашей группой. Тем не менее, общий характер работы весьма полезен и как спор с либеральными заблуждениями, и отповедь "имперцам в красных жупанах", называющих себя коммунистами.

И. Асташин "Как фабрикуются дела о терроризме в РФ"

Любое буржуазное государство, в том числе и российское, окутано мифологией и апологетикой. Кто-то называет его "основой общества", кто-то "гарантом порядка", а кто-то "выразителем интересов нации". Между тем, государство, это, прежде всего, набор определённых аппаратов, контролирующих общество. И одним из наиболее явных таких аппаратов является репрессивная система.

Проблему репрессий можно (и нужно!) рассматривать теоретически. Однако, не будет лишним и другой подход, "взгляд изнутри", показывающий эту систему в действии. Статья заключённого по "делу Автономной боевой террористической организации" Ивана Асташина как раз демонстрирует нам некоторые моменты российской судебно-полицейской системы, с которыми пришлось столкнутся автору.

Отметим, что мы не разделяем взглядов Ивана (хотя за последнее время его убеждения в определённой степени "полевели"), но, тем не менее, это не является для нас поводом игнорировать действия властей в его отношении и выступать против репрессивных мер. С российскими судами и полицией может столкнутся каждый политический активист, вне зависимости от взглядов и партийной принадлежности. Наша задача в такой ситуации - бороться с репрессивной политикой, независимо от того, кого она наматывает на свой маховик. 

О приговоре узникам 6 мая и противодействии репрессиям.

24 февраля Замоскворецкий суд Москвы огласил приговор восьмерым фигурантам «Болотного дела», получившим в народе имя Узников 6 мая. К сожалению, с момента оглашения приговора узниками они стали в буквальном смысле. Суд приговорил оппозиционеров к срокам от 2,6 до 4 лет колонии (кроме Александры Духаниной, получившей условный срок).

Нельзя сказать, что итоги дела стали чем то шокирующим или неожиданным. Вряд ли кто-то испытывал иллюзии по поводу судьбы тех, кто остался на скамье подсудимых после декабрьской "амнистии". Существующий режим не склонен играть в демократию с несогласными, что он в очередной раз продемонстрировал во время протестов 2012 года и последовавших за ними уголовных дел. Сам же приговор не выделяется выходящей из ряда вон жестокостью, если вспомнить, что нынешняя репрессивная система отметилась куда большими сроками, а также действительно ужасающими подробностями "следствия". Однако, на фоне российской действительности "дело 6 мая" всё же стало значительным событием, причём не только с внешней стороны, ввиду предшествовавших массовых протестов и последовавшей массовой солидарности, но и по своему значению.

Но прежде стоит сказать о том, что сопровождало вынесение приговора. 21 и 24 февраля, дни, когда шли суды, отметились новыми протестами в Москве и Санкт-Петербурге, и, что характерно, протестами сравнительно (с периодом прошлого затишья, конечно) массовыми. Ни для кого не секрет, что протестное движение в России на данный момент переживает упадок после масштабных протестов прошлых годов, в ходе которого "протестные силы", как они были представлены на многочисленных маршах, распались на старые политические лагеря, сошли на местячковые акции и лишились и без того фиктивных "руководящих органов". Дело 6 мая в этом плане было практически единственным моментом, позволявшим сохранить хоть какую то преемственность с прошлым движением и сформулировать антирежимную повестку. Однако, обострение, вызванное финалом долгого разбирательства, всё же смогло мобилизовать разрозненные протестные элементы, вышедшие в дни судов на акции солидарности и даже сумевшие организовать несанкционированный митинг.

И в этой ситуации очень показательной оказалась реакция властей, которые и без того встревожены происходящим сейчас в соседней Украине. Несмотря на то, что российская оппозиция, в отличие от украинской,сегодня не представляет собой сколько-нибудь влиятельную буржуазную группировку, а режим Путина утвердился как наиболее стабильный представитель правящего класса, власть ясно дала понять - даже малейший намёк, малейшая попытка устроить Майдан в России не пройдёт. На места протестов в Москве, помимо ОМОНа были стянуты внутренние войска, а сам митинг закончился массовыми задержаниями. Не стоит подозревать российские структуры в паранойе или чрезмерной мнительности. Пусть предпосылок для эскалации протеста нет, пусть оппозиция слаба, но это не мешает буржуазному государству оттачивать исполнение функций, для которых оно предназначено - подавления и принуждения в интересах существующего строя.

Само дело 6 мая нельзя рассматривать вне контекста российской репрессивной системы. Тут мы натыкаемся на интересный идеологический вывих нынешнего режима - отрицание политических преследований в России вообще. "Политических заключённых в стране нет", -  категорически заявляет премьер Медведе, Действительно, не каждый режим признается в таком грязном пятне, как политические преследования, тем более, если этот режим пытается натянуть на себя маску демократии. В случае с делом 6 мая, узники которого, конечно, ни в коем случае не политзаключённые, а злобные хулиганы, режим даже сделал "жест доброй воли", "амнистировав" нескольких из них, хотя и не отказался от наказания оставшихся. Чтоб неповадно было. Но проблема в том, что то тут, то там непременно всплывают дела, которые претендуют на политику. Формально их участники - "экстремисты", "террористы" и "хулиганы". Но, что интересно, экстремизм наша система сделала весьма широким понятием, под которое очень легко записать более или менее резкий антиправительственный протест, стоит хотя бы вспомнить об экспертизе лозунга "Долой самодержавие!", обвинениях в "разжигании ненависти к социальной группе "милиция" или найти в реестре запрещённых материалов профсоюзные листовки и коммунистические журналы. С "терроризмом" тоже далеко не всегда выходит гладко. Во-первых, организованный террор, по сути, порождение агрессивной политики российских верхов на Северном Кавказе, начинающейся с того момента, когда Чечне было отказано в праве на самоопределение, что породило там движение сопротивления, позже распространившееся на весь Кавказ, о чём мы упоминали ранее. Но удержание силой Кавказа под предлогом борьбы с терроризмом не исчерпывает "заботу" режима о гражданском мире. "Террористов" находят за пределами неспокойного южного округа, кулуарно "создавая" "группы" вроде Автономной боевой террористической организации, либо же навешивая "пропаганду терроризма", как это пытаются провернуть с экс-нацболом Д. Бычковым, которого судят за репост фотографии патрона. Это, безусловно, тоже "не политика". Ну и наконец, пресловутые "хулиганства", а также "участия в беспорядках" и "насилия в отношении органов власти", за которые и осудили узников 6 мая. Опять же, никакой политики, если забыть о том, что "беспорядки" и "насилия" произошли во время массовых протестов, в их провоцировании подозреваются сотрудники небезызвестных центров "Э", процессы идут с нарушениями, а вокруг самого дела была развёрнута пропагандистская кампания, материалы которой служат доказательствами вины, несмотря на абсурдность содержания и явные несостыковки.

Никто из правящих кругов не будет сегодня признавать наличие политических заключённых в России и тем самым оказывать помощь в подрыве своего положения. Дело борьбы с репрессивной системой ложится на плечи низовых активистов. Но сейчас эта борьба принимает далеко не самые лучшие формы. Противостояние репрессиям в России ведётся крайне непоследовательно, оно, по сути, разбито на ряд политических "тусовок", защищающих только "своих" и игнорирующих, а подчас и поощряющих репрессии в отношении "чужих". Левые вполне могут потребовать наказания "фашистов", не вникая в подробности дела, правые с радостью способны воспринять репрессии в отношении "левацких экстремистов". При этом упускается из виду, что само существование репрессивного аппарата, тем более имеющего особые политические отделы вроде небезызвестных "центров Э". Реальное противодействие репрессивной системе может быть только противодействием репрессивному аппарату, линией на его ослабление и разрушение. "Тусовочность" же в этом отношении - лишь попытка выжить под давлением аппарата, но не реальная политическая линия в этом вопросе. Кампания в защиту узников 6 мая в этом отношении выглядит явно прогрессивным шагом, ведь задержанные на "общегражданских" акциях принадлежали к различным политическим силам и последовательно держать "принцип тусовки" сохраняя при этом демократическую повестку практически невозможно.

Мы настаиваем на защите всех политзаключённых вне зависимости от их убеждений и организационной принадлежности. Это положение исходит из самого принципа упразднения репрессивного аппарата в руках правящего класса, в противовес обеспечению "личной безопасности" отдельных политических групп. Борьба против репрессий должна быть доведена до конца.

Остановить разгул "антиэкстремизма"! Долой полицейщину и репрессивные законы!

"Борьба с экстремизмом" в России уже давно стала именем нарицательным для политических преследований, печально известные "центры Э" сравниваются с политической полицией, а "экстремистскую" 282-ю статью можно назвать меткой политзаключенного. Это неудивительно, ведь сегодня в нашей стране потенциальным "экстремистом" является каждый недовольный властью, который выносит свое недовольство за пределы кухни, стремится донести его до граждан. Внимание "центров по противодействию экстремизму" привлекает любой протест, будь то многочисленный Марш Миллионов или студенческий пикет, направленный против слияния кафедр. И, разумеется, большинство политических дел обязательно содержат в себе злополучную 282-ю.

Конечно, меры по "борьбе с экстремизмом" прикрываются благородной ширмой, а именно, борьбой с ультраправыми, неонацистскими, шовинистическими движениями. Действительно, многие правые попадают под "антиэкстремистские" статьи, а именно, обвиняются в разжигании межнациональной розни (один из пунктов "антиэкстремистских" статей). Но что делает наша власть, чтобы устранить саму причину распространения ксенофобию? Ничего. Скорее наоборот, правящий режим сам порождает ксенофобные настроения. С одной стороны, мы видим нищету, рост безработицы, отрыв людей от элементарных социальных благ, прежде всего, от образования, которое и является одним из важнейших элементов в борьбе с ксенофобией. С другой, мы видим, что приезжающие в Россию мигранты, которые пытаются обеспечить существование себе и своей семье, сталкиваются с произволом нанимателей, давлением бюрократического аппарата, из-за которого многие из них вынуждены работать нелегально, а также враждебным отношением местных жителей. Нищета, бесправие, изоляция - все это заставляет мигрантов замыкаться внутри собственных групп, толкает их на преступления, численность которых, однако, непомерно раздувается СМИ, в том числе государственными. Все эти проблемы, как мигрантов, так и местных жителей, провоцируют межнациональные конфликты, готовят почву для ксенофобии. Режим в этой ситуации прикрывается проповедью беззубой толерантности и в то же время продолжает проводить антисоциальную политику, закручивать гайки в отношении мигрантов и вести шовинистическую пропаганду с экранов. Таким образом, не борясь с причинами ксенофобии, режим лишь использует ее последствия, чтобы усиливать "антиэкстремистскую" машину, раскручивать маховик репрессий, на который наматываются и правые, и либералы и левые, рабочие активисты.

Кроме того, в числе перечисленных в 282-й статье видов розни присутствует и "социальная рознь". Это понятие не просто размыто - оно очень удоьно для властей, ведь его можно повернуть в какую угодно сторону. Особо курьезными случаями, подтверждающими это, являются случай журналиста Ирека Муртазина, обвинявшегося в "возбуждении ненависти по отношению к представителям власти" и антифашиста Андрея Иванова, которому предъявили обвинение в разжигании ненависти к скинхедам (в данном контексте - к неонацистам)! Но самое главное, ярлык "социальной ненависти" можно приклеить и к теории классовой борьбы, таким образом лишив угнетенных теории, которая объясняет причины их положения, позволяет сознательно бороться за свои права, за свое будущее!

Наконец, необходимо упомянуть, что "антиэкстремистское законодательство" активно использовалось (и используется!) против наиболее активных деятелей протеста. Так, были запрещены как экстремистские Национал-большевистская партия и Армия Воли Народа. И хотя мы критически относимся к деятельности данных организаций, мы выступаем против каких бы то ни было репрессий в отношении их членов.

Сейчас, когда после массовых протестов 2011-2012 годов наступает период реакции, когда массовое движение пошло на спад, правящий режим будет использовать целый арсенал законов для закручивания гаек и репрессий в отношении активистов оппозиции. Дело 6 мая, преследования в отношении Левого Фронта, последние законы "о запрете пропаганды гомосексуализма" и "о защите чувств верующих" наглядно демонстрируют это. Не собирается власть исключать из своего арсенала и "борьбу с экстремизмом".

И вот, 1 июля 2013 года правительство России выступило с очередной репрессивной инициативой. В Госдуму были внесены поправки к закону "О противодействии экстремистской деятельности", которые запрещают членам организаций, признанных экстремистскими, создавать новые организации. Такая мера репрессивна вдвойне. Во-первых, запрещенные организации больше не могут переоформится с новым названием и уставом. Бывшие активисты запрещенных движений и раньше сталкивались с преследованиями, теперь им перекрывают кислород официально. Но еще более возмутителен второй момент - согласно поправкам, создавать новые организации не смогут не только лидеры "экстремистов" но и рядовые участники! Это фактически вычеркивает неугодных активистов из политики, ставит их вне закона. Можно только предполагать, как воспользуется режим таким законом, если и раньше обвинения в экстремизме были его оружием против оппозиции.

В связи с опасностью нового наступления реакций и усиления репрессий, ОСП выдвигает следующие требования:

Не допустить  принятия новых поправок и нового витка репрессий против оппозиции, не допустить закручивания гаек против несогласных.

Ликвидировать "антиэкстремистские" статьи УК РФ и центры Э, прекратить практику запрета экстремистских материалов и организаций.

Освободить всех политических заключенных.

Прекратить преследования активистов оппозиции, в частности освободить узников 6 мая и прекратить давление на Левый Фронт.

Проверить деятельность центров Э и деятелей МВД и ФСБ на предмет их правомерности.

Мы призываем все прогрессивные оппозиционные силы, независимые боевые профсоюзы поддержать эти требования и выйти на протест, а также начать новый виток политической и экономической борьбы.

В случае наступления реакции все мы, левые, прогрессивные, рабочие силы попадем под удар. Нельзя допустить нового наступления на наши права.