А. Гачикус "О Стомахине"

22 апреля 2014 года Бутырский суд приговорил радикального оппозиционного публициста Бориса Стомахина к шести с половиной годам строгого режима по четырём "экстремистским" статьям. Приговор также сопровождается запретом заниматься журналистикой в течении пяти лет. Дело на Стомахина было заведено в связи с его публикациями, то есть, по сути, он осуждён за свои высказывания. Ранее Стомахин уже отбыл пятилетний срок, который также получил исключительно за публикации.

Из произошедшего можно выделить два момента:

Во-первых, мы в очередной раз можем наблюдать российскую "борьбу с экстремизмом" в действии. Несмотря на благовидный предлог, суть "антиэкстремистского" законодательства сводится к одному - к ограничению свободы слова и мысли и усилению контроля за любыми независимыми публикациями. Взглянув на список материалов, признанных экстремистскими, мы можем увидеть огромнейший спектр литературы - от опусов фашистов и мракобесов до коммунистической литературы, от сектантских брошюр до профсоюзных листовок. Все эти материалы объединяет одно - они отступаются от "общепринятых" норм и тем самым привлекают внимание силовиков. Вот и Стомахин из-за своих статей оказался накручен "в профилактических целях" на маховик репрессий. Хороший пример для тех "левых", которые не придают важности борьбе с "антиэкстремистской" практикой, а то и вовсе призывают спецслужбы "приструнить" своих политических противников.

Во-вторых, дело Стомахина в очередной раз наглядно показывает, насколько неравны в информационном плане политзаключённые в России. В поддержку Стомахина не проводят массовые митинги, звёзды мирового шоу-бизнеса не высказываются за его освобождение, не наблюдается даже информационной кампании, которую поддержала бы наша холёная либеральная оппозиция, претендующая на лидерство в протестном движении. И такие случаи не единичны - "дело Реввоенсовета", "дело АБТО", "дело Новой революционной альтернативы", "дела антифашистов" и т.д. Участники этих дел - не Ходорковский, Навальный или Pussy Riot, но именно на них репрессивная система отыгрывается наиболее жёстко.

Сам Борис Стомахин - фигура, прямо скажем, для власти неопасная. Оторванный от сколько-нибудь активных социальных слоёв, не говоря уж о классах, Стомахин представляет собой типаж постсоветского маргинала, родственного советскому диссиденту, но ещё более слабого в политическом плане. Его взгляды - это взгляды атомизированного индивида, бессильного перед государственной машиной и непонятого обществом, а потому ненавидящего первое и презирающего второе. Русофобия Стомахина, неустроенного в обществе, поэтому не то же самое, что русофобия "эффективных собственников", видящих в населении страны лишь ресурс. Его либерализм - эмоциональная идеология "маленького человека", а не выражение интересов сытого собственника. То, что сегодня такие публицисты попадают под каток полицейской системы - весьма мрачный показатель.

ОСП не отказывается от своего принципа - поддержка политзаключённых вне зависимости от взглядов и партийной принадлежности. Мы не разделяем и не поддерживаем маргинальный либерализм Стомахина, однако считаем недопустимыми репрессивные меры против него. Вседозволенность, усиление и расширение репрессивного аппарата современного государства есть ничто иное, как укрепление строя, враждебного угнетенному классу, а любой акт репрессий - действие, враждебное пролетарским интересам.

Мы предлагаем читателям ознакомится со статьёй леворадикального публициста Александра Гачикуса, посвящённую разбору взглядов Стомахина и задевающую в ходе этого разбора общие заблуждения. Хотим отметить, что взгляды автора на характер современного российского империализма, который по своей силе и развитости приравнивается к западным, а также упоминание исламистов как пролетарских революционеров, представляются нам, как минимум, спорными и не разделяются нашей группой. Тем не менее, общий характер работы весьма полезен и как спор с либеральными заблуждениями, и отповедь "имперцам в красных жупанах", называющих себя коммунистами.

И. Асташин "Как фабрикуются дела о терроризме в РФ"

Любое буржуазное государство, в том числе и российское, окутано мифологией и апологетикой. Кто-то называет его "основой общества", кто-то "гарантом порядка", а кто-то "выразителем интересов нации". Между тем, государство, это, прежде всего, набор определённых аппаратов, контролирующих общество. И одним из наиболее явных таких аппаратов является репрессивная система.

Проблему репрессий можно (и нужно!) рассматривать теоретически. Однако, не будет лишним и другой подход, "взгляд изнутри", показывающий эту систему в действии. Статья заключённого по "делу Автономной боевой террористической организации" Ивана Асташина как раз демонстрирует нам некоторые моменты российской судебно-полицейской системы, с которыми пришлось столкнутся автору.

Отметим, что мы не разделяем взглядов Ивана (хотя за последнее время его убеждения в определённой степени "полевели"), но, тем не менее, это не является для нас поводом игнорировать действия властей в его отношении и выступать против репрессивных мер. С российскими судами и полицией может столкнутся каждый политический активист, вне зависимости от взглядов и партийной принадлежности. Наша задача в такой ситуации - бороться с репрессивной политикой, независимо от того, кого она наматывает на свой маховик. 

О приговоре узникам 6 мая и противодействии репрессиям.

24 февраля Замоскворецкий суд Москвы огласил приговор восьмерым фигурантам «Болотного дела», получившим в народе имя Узников 6 мая. К сожалению, с момента оглашения приговора узниками они стали в буквальном смысле. Суд приговорил оппозиционеров к срокам от 2,6 до 4 лет колонии (кроме Александры Духаниной, получившей условный срок).

Нельзя сказать, что итоги дела стали чем то шокирующим или неожиданным. Вряд ли кто-то испытывал иллюзии по поводу судьбы тех, кто остался на скамье подсудимых после декабрьской "амнистии". Существующий режим не склонен играть в демократию с несогласными, что он в очередной раз продемонстрировал во время протестов 2012 года и последовавших за ними уголовных дел. Сам же приговор не выделяется выходящей из ряда вон жестокостью, если вспомнить, что нынешняя репрессивная система отметилась куда большими сроками, а также действительно ужасающими подробностями "следствия". Однако, на фоне российской действительности "дело 6 мая" всё же стало значительным событием, причём не только с внешней стороны, ввиду предшествовавших массовых протестов и последовавшей массовой солидарности, но и по своему значению.

Но прежде стоит сказать о том, что сопровождало вынесение приговора. 21 и 24 февраля, дни, когда шли суды, отметились новыми протестами в Москве и Санкт-Петербурге, и, что характерно, протестами сравнительно (с периодом прошлого затишья, конечно) массовыми. Ни для кого не секрет, что протестное движение в России на данный момент переживает упадок после масштабных протестов прошлых годов, в ходе которого "протестные силы", как они были представлены на многочисленных маршах, распались на старые политические лагеря, сошли на местячковые акции и лишились и без того фиктивных "руководящих органов". Дело 6 мая в этом плане было практически единственным моментом, позволявшим сохранить хоть какую то преемственность с прошлым движением и сформулировать антирежимную повестку. Однако, обострение, вызванное финалом долгого разбирательства, всё же смогло мобилизовать разрозненные протестные элементы, вышедшие в дни судов на акции солидарности и даже сумевшие организовать несанкционированный митинг.

И в этой ситуации очень показательной оказалась реакция властей, которые и без того встревожены происходящим сейчас в соседней Украине. Несмотря на то, что российская оппозиция, в отличие от украинской,сегодня не представляет собой сколько-нибудь влиятельную буржуазную группировку, а режим Путина утвердился как наиболее стабильный представитель правящего класса, власть ясно дала понять - даже малейший намёк, малейшая попытка устроить Майдан в России не пройдёт. На места протестов в Москве, помимо ОМОНа были стянуты внутренние войска, а сам митинг закончился массовыми задержаниями. Не стоит подозревать российские структуры в паранойе или чрезмерной мнительности. Пусть предпосылок для эскалации протеста нет, пусть оппозиция слаба, но это не мешает буржуазному государству оттачивать исполнение функций, для которых оно предназначено - подавления и принуждения в интересах существующего строя.

Само дело 6 мая нельзя рассматривать вне контекста российской репрессивной системы. Тут мы натыкаемся на интересный идеологический вывих нынешнего режима - отрицание политических преследований в России вообще. "Политических заключённых в стране нет", -  категорически заявляет премьер Медведе, Действительно, не каждый режим признается в таком грязном пятне, как политические преследования, тем более, если этот режим пытается натянуть на себя маску демократии. В случае с делом 6 мая, узники которого, конечно, ни в коем случае не политзаключённые, а злобные хулиганы, режим даже сделал "жест доброй воли", "амнистировав" нескольких из них, хотя и не отказался от наказания оставшихся. Чтоб неповадно было. Но проблема в том, что то тут, то там непременно всплывают дела, которые претендуют на политику. Формально их участники - "экстремисты", "террористы" и "хулиганы". Но, что интересно, экстремизм наша система сделала весьма широким понятием, под которое очень легко записать более или менее резкий антиправительственный протест, стоит хотя бы вспомнить об экспертизе лозунга "Долой самодержавие!", обвинениях в "разжигании ненависти к социальной группе "милиция" или найти в реестре запрещённых материалов профсоюзные листовки и коммунистические журналы. С "терроризмом" тоже далеко не всегда выходит гладко. Во-первых, организованный террор, по сути, порождение агрессивной политики российских верхов на Северном Кавказе, начинающейся с того момента, когда Чечне было отказано в праве на самоопределение, что породило там движение сопротивления, позже распространившееся на весь Кавказ, о чём мы упоминали ранее. Но удержание силой Кавказа под предлогом борьбы с терроризмом не исчерпывает "заботу" режима о гражданском мире. "Террористов" находят за пределами неспокойного южного округа, кулуарно "создавая" "группы" вроде Автономной боевой террористической организации, либо же навешивая "пропаганду терроризма", как это пытаются провернуть с экс-нацболом Д. Бычковым, которого судят за репост фотографии патрона. Это, безусловно, тоже "не политика". Ну и наконец, пресловутые "хулиганства", а также "участия в беспорядках" и "насилия в отношении органов власти", за которые и осудили узников 6 мая. Опять же, никакой политики, если забыть о том, что "беспорядки" и "насилия" произошли во время массовых протестов, в их провоцировании подозреваются сотрудники небезызвестных центров "Э", процессы идут с нарушениями, а вокруг самого дела была развёрнута пропагандистская кампания, материалы которой служат доказательствами вины, несмотря на абсурдность содержания и явные несостыковки.

Никто из правящих кругов не будет сегодня признавать наличие политических заключённых в России и тем самым оказывать помощь в подрыве своего положения. Дело борьбы с репрессивной системой ложится на плечи низовых активистов. Но сейчас эта борьба принимает далеко не самые лучшие формы. Противостояние репрессиям в России ведётся крайне непоследовательно, оно, по сути, разбито на ряд политических "тусовок", защищающих только "своих" и игнорирующих, а подчас и поощряющих репрессии в отношении "чужих". Левые вполне могут потребовать наказания "фашистов", не вникая в подробности дела, правые с радостью способны воспринять репрессии в отношении "левацких экстремистов". При этом упускается из виду, что само существование репрессивного аппарата, тем более имеющего особые политические отделы вроде небезызвестных "центров Э". Реальное противодействие репрессивной системе может быть только противодействием репрессивному аппарату, линией на его ослабление и разрушение. "Тусовочность" же в этом отношении - лишь попытка выжить под давлением аппарата, но не реальная политическая линия в этом вопросе. Кампания в защиту узников 6 мая в этом отношении выглядит явно прогрессивным шагом, ведь задержанные на "общегражданских" акциях принадлежали к различным политическим силам и последовательно держать "принцип тусовки" сохраняя при этом демократическую повестку практически невозможно.

Мы настаиваем на защите всех политзаключённых вне зависимости от их убеждений и организационной принадлежности. Это положение исходит из самого принципа упразднения репрессивного аппарата в руках правящего класса, в противовес обеспечению "личной безопасности" отдельных политических групп. Борьба против репрессий должна быть доведена до конца.

Против всех! О ситуации вокруг московских выборов.

Выборы мэра Москвы, которые пройдут 8-го сентября, уже успели вселить надежду в значительную часть протестно настроенных граждан. Это связано и с многолетним "царствованием" в столице ельцинского, а затем путинского функционера Юрия Лужкова, и с назначением на его смену такого же функционера Собянина, который "самовыдвигается" и на этих выборах. Это связано, наконец, с тем, что после мощной волны протестов граждане ощущают свою силу, а одним из кандидатов является "главный оппозиционер" Алексей Навальный, которого значительная часть протестующих считает "своим". Всё это придаёт грядущим выборам привкус "демократичности", ощущение возможных перемен. Но так ли это на самом деле? Для того, чтобы это понять, необходимо вглядеться в кандидатов.

"Антипиратский закон" - ещё одно порождение частной собственности.

1 августа вступил в силу новый закон под номером 187-ФЗ, более известный как "антипиратский", позволяющий, по требованию правообладателя, блокировать интернет-ресурсы, на которых размещен пиратский контент (пока закон распространяется только на пиратское видео). Закон, который уже сравнивается с аналогичным американским проектом SOPA, вызвал волну протеста среди интернет-ресурсов, левых и активистов пиратского движения, борющихся за свободное распространение информации. Так, в день принятия закона ряд интернет-ресурсов объявил "виртуальную забастовку", закрыв к себе доступ.

Для общества, в котором господствует частная собственность, а следовательно имеются и крупные собственники, способные оказывать влияние на политику, принятие подобных законов естественно. "Антипиратская" политика неумело прикрывается разговорами о "защите авторского права", то есть, в изначальном смысле, права автора на свое творение. Однако, для любого, кто присмотрится к идущей сегодня борьбе с пиратством, станет очевидно, что причины этой борьбы несколько отличаются от заявленных. Ни для кого не секрет, что такие, связанные с творчеством, сферы деятельности, как кинематограф, звукозапись и книгоиздательство сегодня являются самостоятельной развитой индустрией со своими крупными компаниями, выпускающими продукцию на рынок. Именно эти компании зачастую владеют правами на произведения, а следовательно, заинтересованы в борьбе с пиратством, которое лишает их части прибылей. Для этой цели создаются многочисленные ассоциации правообладателей, отслеживающие случаи нарушения "авторских прав" и лоббирующие законы по борьбе с пиратством, выступая подчас с инициативами, которые предусматривают вторжение в личную жизнь граждан. Примерами таких организаций являются Американская Ассоциация Кинокомпаний и Американская Ассоциация Звукозаписи (MPAA и RIAA), известные своими одиозными проектами по борьбе с пиратством и жестокими преследованиями "правонарушителей" даже за самые незначительные "утечки информации". Однако, подобные компании нельзя назвать авторами тех или иных произведений, но они, тем не менее обладают на них правами. Эту особенность нагляднее всего можно рассмотреть на примере кинематографа, который нынешний закон и "защищает". Как уже было сказано, крупные кинокомпании владеют правами на тот или иной продукт, то есть, право непосредственно авторства заменено правом владения. При таком раскладе режиссер, сценарист и иные непосредственные создатели фильма являются лишь нанятыми фирмой-правобладателем работниками. Из этого следует, что сегодняшняя "борьба с пиратством" ведётся вовсе не в интересах авторов, а в интересах крупных интеллектуальных собственников. Конечно, к авторскому праву подчас апеллируют и непосредственные авторы тех или иных произведений, однако, далеко не все творческие люди поддерживают принципы копирайта, нередко являясь сторонниками свободного распространения информацию, а те отдельные авторы, кто поддерживают "борьбу с пиратством", не являются авангардом этой борьбы.

Глядя на разворачивающуюся "борьбу" правообладателей и пиратов, можно заметить интересный факт. Апологеты капитализма, особенно на постсоветском пространстве, любят в качестве аргумента приводить свободу творчества, которая якобы будет недоступна при социализме (за который выдаются, прежде всего, политарные СССР и КНДР). Однако, на практике мы сталкиваемся, по сути, с противоположным явлением. Капитализм сегодня обеспечивает господство индустрии и рынка буквально надо всем, одновременно создавая иллюзию свободы и в то же время подчиняя творчество рынку, делая его коммерческим. Пресловутые "правообладатели" - это переросшие свои изначальные функции "вспомогательные элементы" творчества, те, кто предоставляет площадку и аппаратуру, те, кто реализует продукцию на рынке. Сегодня они превратились в полноправных хозяев творческого процесса, тех, кто его направляет и нанимает для его реализации команду создателей. Это не является "исторической оплошностью" или "системной ошибкой", наоборот, такое положение дел естественно для капитализма, где крупное производство служит для обогащения собственников. А кинематограф сегодня, по сути, является точно таким же производством, которое, расширяясь, поглощает творческий процесс, сводит его к работе по найму, заставляет обеспечивать потребности рынка. С этим связано и завладение кинокомпаниями авторскими правами (т.к. это обеспечивает доход от последующей франшизы) и появление массовой культуры (дешёвый ширпотреб хорошо продаётся, так как удовлетворяет наиболее примитивные потребности, прост и понятен).

В связи с этой, в принципе, ясной картиной, стоит обратить внимание на то, что предлагает пиратское движение. Безусловно, эта молодая (начала развитие с 2006 года) социальная инициатива преследует благородные цели - это свобода распространения информации, право на анонимность, реформа авторского и патентного права, свобода слова и прозрачность политических процессов. Однако, пиратское движение не ставит своей задачей изменение той социальной системы, которая породила авторское право со всеми из него вытекающими, то есть, они хотят добиться своего в рамках капитализма. Однако, возможно ли это, тем более, возможно ли это в рамках реформ? Крайне сомнительно. Прежде всего, реформистский путь подобных партий неизбежно натолкнётся на противодействие медийного бизнеса, который, обладая внушительными финансовыми возможностями, пользуясь институтом лоббизма, никогда не допустит ущемления своих интересов и ослабления свое хватки, к которым приведут подобные реформы. Выходя на путь реформ, пираты пытаются играть с крупной буржуазии на её поле, по её правилам и при заранее выгодном для неё раскладе, то есть, они заранее обрекают себя на проигрыш. Программа пиратства, не затрагивая самих основ капиталистической системы, не затрагивая частной собственности и буржуазного государства, тем не менее, пытается вступить в неравный бой с одним из гигантов капиталистического мира - медиа-индустрией. Надеятся, что в этом бою индустрия проиграет как библейский Голиаф, наивно - Голиафа поддерживают другие капиталистические гиганты, у него есть мощное оружие - буржуазное государство, существующее для выражения интересов подобных гигантов. Поэтому, в этой ситуации мы, поддерживая пиратов в их борьбе с посягательствами бизнеса на свободу и личную жизнь граждан, должны идти дальше них, указывая в своей борьбе на первопричину -капитализм и буржуазное государство, которые подлежат сносу.

В заключение, необходимо сказать о самом этом государстве, о том, какие оно преследует выгоды от принятия "антипиратских законов". В последнее время, правящий в России режим, реагируя на протесты, начал масштабное наступления на свободу слова и на интернет, который является пространством для этой свободы. Были приняты законы "о защите детей от вредоносной информации", "защите чувств верующих", "запрете пропаганды гомосексуализма", общая цель которых - ограничение свободы слова. Нынешний "антипиратский закон" - лишь ещё один предлог для усиления контроля за интернетом со стороны властных структур. Интересы власти и бизнеса совпали в очередной раз.

Ситуация со Сноуденом - наглядный пример лицемерия буржуазии.

Громким международным скандалом этого лета обернулась публикация 29-ти летним сотрудником ЦРУ Эдвардом Сноуденом секретных данных американских спецслужб. Согласно открывшейся информации, американское Агентство Национальной Безопасности, благодаря засекреченной системе PRISM устроило тотальную слежку за пользователями интернета, используя популярные веб-сервисы. После того, как Сноуден донес эти сведения до прессы и широкой общественности, он был подвергнут преследованиям со стороны США, где ему уже предъявлены обвинения. Более чем вероятно, что в случае возвращения на родину, разоблачителя ждет смертная казнь.

За свой поступок Эдвард Сноуден уже заслужил репутацию демократа, борца с произволом спецслужб, разоблачителя "Большого Брата". Если в США он объявлен преступником, то в ряде стран Латинской Америки он уже стал желанным гостем, а левые и демократические активисты уже поставили его в один ряд с основателем WikiLeaks Джулианом Асанжем и военнослужащим Бредли Мэннингом. И разумеется, вокруг человека, который нанес столь болезненный информационный удар одной из ведущих мировых держав, не может не вестись множество спекуляций, проводимых буржуазными политиками, в том числе и правящим в России режимом.

Но обо всем по порядку.

Прежде всего, необходимо пояснить значение поступка Сноудена и суть "демократического" режима США, преследующего своего разоблачителя. Соединенные Штаты давно позиционируют себя как оплот демократических свобод, прикрывая этой демагогией и агрессию против других стран, и раскормленный полицейский аппарат, и социальное неравенство, порождаемое одной из главных"американских ценностей" - капитализмом. Однако, поступок Сноудена, как и его предшественников Ассанжа и Мэннинга, поставил американское правительство в крайне неудобное положение. Идеологи американского режима еще могли обосновывать военные вторжения и разгул спецслужб "борьбой с терроризмом" и другими "угрозами демократии", но как объяснить тотальную слежку за огромным количеством интернет-пользователей, вторжение в личную жизнь граждан, причем как американских, так и зарубежных? Конечно, не исключено, что Штаты еще найдут старому пугалу "терроризма" применение в этом скандале, но многие ли поверят, что постоянная слежка за гражданами производится в целях защиты. А главное, многие ли это примут?

Сама риторика "борьбы с терроризмом" и "защиты демократии", которую охотно использует американское правительство, является настолько лживой и лицемерной, что ее вообще нельзя воспринимать всерьез. После того, как рухнул Советский Союз, а вместе с ним и весь "социалистический" лагерь, США потребовался новый образ врага, которым можно было бы пугать простых граждан, которого можно было бы противопоставить "самому демократичному" американскому строю, появлением которого можно было бы оправдать агрессию и полицейщину. И такой враг был найден в лице терроризма, прежде всего, конечно, исламистского. Окончательно терроризм оформился в качестве "угрозы американской демократии" после терактов 11 сентября 2001 года. Именно после этих событий был издан т.н. "патриотический акт", позволяющий спецслужбам следить за гражданами, а также была развернута агрессия против Афганистана. Но, в отличие от "красной угрозы", предыдущего жупела для американцев, "угроза терроризма" имеет совершенно другую природу. Если раньше угрозой считалась конкурентная держава - СССР, то теперь образ врага создается из массовых движений, порожденных отсталостью исламских стран, нищетой массы населения этих стран, угнетением со стороны "передовых держав". За появление нового "врага демократии" несут ответственность и США со странами Европы, объявившие исламский регион зоной своих интересов, использующие для укрепления своего влияния различные движения и режимы, в том числе религиозные (как, например, в Афганистане во время борьбы с СССР), грабящие недра отсталых стран, закрепляя их угнетенное положение. Подогревает пресловутый "терроризм" и прямая военная агрессия США и НАТО против исламских стран, ведь деятельность таких исламистских движений, как Талибан в Афганистане является ничем иным, как реакцией сначала на советское, а потом на американское военное присутствие, борьбой с интервентами и их сторонниками из афганской администрации. Таким образом, именно агрессивный американский империализм, явл гарант бедности и угнетения, является одной из главных причин терроризма. Но американский режим не намерен умалять свои аппетиты, что противоречило бы интересам крупных собственников и транснациональных корпораций, которым этот режим служит. Однако, тему терроризма очень удобно использовать, чтобы поддержать страх перед некой призрачной угрозой, которая может перевернуть привычный для американцев порядок, заменив его более худшим и несправедливым, либо же просто оборвать и искалечить множество жизней. Используя этот страх, американский режим получает обоснование для усиления полицейщины и контроля над жизнью граждан со стороны спецслужб.

Но вернемся к Сноудену. После разглашения информации о проекте PRISM, на него, как уже было сказано, была объявлена охота со стороны США, где ему грозит длительное заключение или даже смерть, в результате чего Сноуден сейчас является политическим беженцем. Из Гонконга, откуда он и донес до мира информацию о проекте PRISM, он перебрался в Россию, где находится и сейчас, проживая в транзитной зоне аэропорта Шереметьево. Положение Сноудена вынуждает его искать политического убежища, которое ему уже готовы предоставит Венесуэла, Никарагуа и Эквадор - страны, в которых у власти находятся левые буржуазно-социалистические режимы, известные своей антиамериканской политикой. Однако, на данный момент Сноуден решил попросить убежища у России.

За весь этот период произошел ряд событий, которые демонстрируют всю суть буржуазных политических режимов и их отношения к политическим беженцам при декларируемом демократизме.

Во-первых, громкий, набирающий обороты скандал с остановкой в Европе самолета президента Боливии Эво Моралеса. 2 июля ряд европейских стран, в том числе Франция, Португалия, Испания и Италия запретили самолету Моралеса, вылетевшего из Москвы, входить в их воздушное пространство. Мотивом для этого послужило возможное нахождение на борту самолета Эдварда Сноудена. Самолет совершил вынужденную посадку в Австрии, в аэропорту Вены, где, в результате обыска Сноуден обнаружен не был. Однако, скандал, вызванный поведением стран Европы получил развитие, 12 стран Латинской Америки уже выразили свой протест. Назревает серьезный дипломатический конфликт. Но интересен не столько он, сколько причины, побудившие государства Европы на столь радикальный шаг. Конечно, формально это могут объяснить желанием Европы выдать своему партнеру преступника, совершившего особо тяжкое преступление. Но Сноуден - не наркобарон, не международный террорист, не военный преступник, в общем, не тот, кого принято выдавать в качестве "угрозы обществу". Дело Сноудена - чисто политическое, а его поступок выявил вопиющее нарушение т.н. "фундаментальных прав человека" которые "демократические" государства горячо защищают. Однако защищают они их только когда речь идет о подавлении непокорных диктаторских режимов, повстанческих движений или борьбе с несговорчивыми конкурентами. Если же права нарушаются "важным партнером" США, то государства Европы не только готовы закрыть на это глаза, но и помочь Штатам с поимкой обличителей. Отчего же такое двуличие? Пытаясь объяснить это, бессмысленно апеллировать к пресловутым правам. Не ими регулируются отношения государств, наоборот, государства проводят права в жизнь, что наглядно показывает этот случай. И пресловутое международное право точно также поворачивается государствами так как угодно им, натыкаясь на противодействие лишь тогда, когда оно натыкается на интересы других государств, а точнее, на интересы буржуазии, которые защищают эти государства. Именно интересы, а не права говорят решающее слово в международной политике. Значит, причину надо искать в них. В Случае со Сноуденом мы видим, как государства Европы действуют в интересах США, которые являются их главным политическим и военным союзником. Союз США и Европы уже давно скреплен и обусловлен экономическими связями, тесным сотрудничеством американской и европейской буржуазии, что и определяет лояльность европейских государств. Следует напомнить, что Сноуден является не первым американским разоблачителем, преследуемым в Европе. Ранее в похожей ситуации оказался и создатель портала WikiLeaks Джулиан Ассанж, который вынужден сейчас скрываться в посольстве Эквадора в Великобритании, чтобы не быть выданным.

Во-вторых, интересна позиция российского режима в этой ситуации. Для начала нужно отметить, что российские идеологи власти, как и американские, используют образ врага, чтобы укрепить позиции правящего режима. Однако, место терроризма (которым, однако, тоже любят пугать граждан) в российской пропаганде занимает "угроза запада" или "американская угроза". Антиамериканизм является опробованным еще со времен "Холодной войны" инструментом, который эффективен не только благодаря наследию советской пропаганды, но еще и благодаря памяти о "лихих" 90-х годах, когда на фоне упадка в промышленности, падения уровня жизни значительной части населения, обострения социального неравенства, произошло активное распространение зародившейся на западе массовой культуры. И вот, идеологам путинского режима был преподнесен неожиданный подарок в виде преследуемого разоблачителя американских спецслужб. Со стороны официальных лиц РФ и защитников правящего режима уже слышатся заявления упреки в адрес США за вмешательство в личную жизнь граждан и политическое преследование Сноудена. Примерно то же самое представители режима, в том числе В.Путин, говорили во время преследования Ассанжа. Но судьи кто? Разве российский режим не преследует оппозицию, разве не сидят в российских тюрьмах политические заключенные? Наконец, разве не стремится российский режим к контролю над интернетом? Известны случаи, когда блокировались провайдерами оппозиционные сайты по запросам из прокуратуры, производились аресты за сообщения в сети интернет. Наконец, особенно лицемерно звучат упреки режима, если вспомнить о том, что российские спецслужбы могут получать информацию о пользователях веб-сервисов, отправив соответствующий запрос, что недавно в России был введен реестр запрещенных сайтов, попадание в который означает закрытие ресурса. Наконец, зная о том, как активно наши спецслужбы стремятся давить на оппозицию, можем ли мы быть уверены, что в России нет своей PRISM? Ведь до Сноудена и многие американцы не знали, что за ними следят.

Но лицемерие официальных лиц РФ заключается не только в этом. Дело в том, что убежище Сноудену предоставляется на определенных условиях, а именно - на условии "не причинять ущерба нашим американским партнерам"! То есть, режим, позиционирующий себя как противовес американской гегемонии, одновременно пытается минимизировать угрозу для своего "стратегического противника"! И это, на самом деле, неудивительно. Пресловутый антиамериканизм нужен режиму исключительно для окучивания граждан России, для шельмования оппозиции и нагнетания истерии, для маскировки социальных проблем и перевода стрелок. В крайнем случае, антиамериканизм, как это было в 2008 году, может быть использован для оправдания аппетитов российского империализма, для того, чтобы сделать ему рекламу в случае конфликта интересов различных держав. Если же мы взглянем на реальную картину, то увидим все те же экономические связи, на которых и основывается позиция России. Российской буржуазии совершенно невыгодно разрывать отношения с буржуазией американской из-за одного скандала с разоблачениями и потому ей невыгодно, если Россия станет центром реальной антиамериканской деятельности. С другой стороны Россия - государство империалистическое, а потому достаточно сильное, чтобы вести свою политику независимо от США, привлекать на свою сторону антиамериканские режимы для укрепления своего влияния и в случае чего использовать таких деятелей как Сноуден для получения политического преимущества.

Подводя итог, можно сказать, что поступок Сноудена не просто вскрыл факт слежки спецслужб за пользователями сети интернет - он очередной раз продемонстрировал всю лицемерность буржуазных режимов. "Демократическая" Америка следит за своими гражданами и преследует того, кто посмел ее разоблачить. "Защитники прав человека" из Европы, стремясь помочь могущественному союзнику, преследуют политического беженца. "Антиамериканская" Россия боится, что Сноуден принесет ущерб "американским партнерам". Всего несколько громких публикаций нужно, чтобы разбить официальные идеологии буржуазных государств, раскрыть ложь их апологетов.

Но какой вывод можно сделать из этой истории? Современный мир, не так прост и однозначен, как рисуют его власти разных стран. В нем нет борцов за демократию, права человека, нет противостоящей Западу России. Зато в ней есть нелицеприятные,  и потому прикрытые красивой фразой интересы бизнеса и корпораций, которые защищают государства. Служат этим интересам, в конечном счете, и спецслужбы, защищающие существующий политический строй, который закрепляет власть собственников. И пока существует такое положение вещей, нельзя говорить ни о каком "свободном" обществе. Не может быть свободным то общество, в котором одна, причем большая часть своим трудом создает богатство меньшей, а меньшая использует для закрепления своего господства инструменты подавления - буржуазное государство, армию, полицию и спецслужбы. Альтернативой этому является строй, в котором собственность имеет общественный характер, где производство служит не обеспечению прибыли, а удовлетворению потребностей членов общества, где отсутствует эксплуатация человека человеком. Устранение эксплуатации устраняет предпосылки для создания защищающих ее органов, в том числе и спецслужб, предоставляя обеспечение внутреннего порядка самому обществу.

Борьба за такое общество идет уже не первый век и исходит она от тех, кто как никто другой связывает построение такого общества со своими интересами - от класса пролетариев, наемных работников, не имеющих собственности. Зачастую эта борьба имеет зачаточный, стихийный, несознательный характер и потому наша задача - придать ей сознательный, политический характер, превратить ее в полноценное наступление на существующий строй. Это подразумевает и наступление на спецслужбы, в котором Сноуден фактически оказал нам помощь. Мы требуем сейчас минимализовать роль спецслужб в обществе - сократить их штат и полномочия, а также урезать сам аппарат, ликвидировать большую часть структур "госбезопасности". Также, мы требуем прекратить влияние спецслужб на политику, запретить давление на политических активистов и исключить любые формы слежки за гражданами, сделать деятельность спецслужб открытой и прозрачной.

Дополнение: учитывая открывшиеся факты, связанные со слежкой за пользователями интернета, призываем левых активистов к максимальной осторожности и обеспечению анонимности в своей деятельности.