О приговоре узникам 6 мая и противодействии репрессиям.

24 февраля Замоскворецкий суд Москвы огласил приговор восьмерым фигурантам «Болотного дела», получившим в народе имя Узников 6 мая. К сожалению, с момента оглашения приговора узниками они стали в буквальном смысле. Суд приговорил оппозиционеров к срокам от 2,6 до 4 лет колонии (кроме Александры Духаниной, получившей условный срок).

Нельзя сказать, что итоги дела стали чем то шокирующим или неожиданным. Вряд ли кто-то испытывал иллюзии по поводу судьбы тех, кто остался на скамье подсудимых после декабрьской "амнистии". Существующий режим не склонен играть в демократию с несогласными, что он в очередной раз продемонстрировал во время протестов 2012 года и последовавших за ними уголовных дел. Сам же приговор не выделяется выходящей из ряда вон жестокостью, если вспомнить, что нынешняя репрессивная система отметилась куда большими сроками, а также действительно ужасающими подробностями "следствия". Однако, на фоне российской действительности "дело 6 мая" всё же стало значительным событием, причём не только с внешней стороны, ввиду предшествовавших массовых протестов и последовавшей массовой солидарности, но и по своему значению.

Но прежде стоит сказать о том, что сопровождало вынесение приговора. 21 и 24 февраля, дни, когда шли суды, отметились новыми протестами в Москве и Санкт-Петербурге, и, что характерно, протестами сравнительно (с периодом прошлого затишья, конечно) массовыми. Ни для кого не секрет, что протестное движение в России на данный момент переживает упадок после масштабных протестов прошлых годов, в ходе которого "протестные силы", как они были представлены на многочисленных маршах, распались на старые политические лагеря, сошли на местячковые акции и лишились и без того фиктивных "руководящих органов". Дело 6 мая в этом плане было практически единственным моментом, позволявшим сохранить хоть какую то преемственность с прошлым движением и сформулировать антирежимную повестку. Однако, обострение, вызванное финалом долгого разбирательства, всё же смогло мобилизовать разрозненные протестные элементы, вышедшие в дни судов на акции солидарности и даже сумевшие организовать несанкционированный митинг.

И в этой ситуации очень показательной оказалась реакция властей, которые и без того встревожены происходящим сейчас в соседней Украине. Несмотря на то, что российская оппозиция, в отличие от украинской,сегодня не представляет собой сколько-нибудь влиятельную буржуазную группировку, а режим Путина утвердился как наиболее стабильный представитель правящего класса, власть ясно дала понять - даже малейший намёк, малейшая попытка устроить Майдан в России не пройдёт. На места протестов в Москве, помимо ОМОНа были стянуты внутренние войска, а сам митинг закончился массовыми задержаниями. Не стоит подозревать российские структуры в паранойе или чрезмерной мнительности. Пусть предпосылок для эскалации протеста нет, пусть оппозиция слаба, но это не мешает буржуазному государству оттачивать исполнение функций, для которых оно предназначено - подавления и принуждения в интересах существующего строя.

Само дело 6 мая нельзя рассматривать вне контекста российской репрессивной системы. Тут мы натыкаемся на интересный идеологический вывих нынешнего режима - отрицание политических преследований в России вообще. "Политических заключённых в стране нет", -  категорически заявляет премьер Медведе, Действительно, не каждый режим признается в таком грязном пятне, как политические преследования, тем более, если этот режим пытается натянуть на себя маску демократии. В случае с делом 6 мая, узники которого, конечно, ни в коем случае не политзаключённые, а злобные хулиганы, режим даже сделал "жест доброй воли", "амнистировав" нескольких из них, хотя и не отказался от наказания оставшихся. Чтоб неповадно было. Но проблема в том, что то тут, то там непременно всплывают дела, которые претендуют на политику. Формально их участники - "экстремисты", "террористы" и "хулиганы". Но, что интересно, экстремизм наша система сделала весьма широким понятием, под которое очень легко записать более или менее резкий антиправительственный протест, стоит хотя бы вспомнить об экспертизе лозунга "Долой самодержавие!", обвинениях в "разжигании ненависти к социальной группе "милиция" или найти в реестре запрещённых материалов профсоюзные листовки и коммунистические журналы. С "терроризмом" тоже далеко не всегда выходит гладко. Во-первых, организованный террор, по сути, порождение агрессивной политики российских верхов на Северном Кавказе, начинающейся с того момента, когда Чечне было отказано в праве на самоопределение, что породило там движение сопротивления, позже распространившееся на весь Кавказ, о чём мы упоминали ранее. Но удержание силой Кавказа под предлогом борьбы с терроризмом не исчерпывает "заботу" режима о гражданском мире. "Террористов" находят за пределами неспокойного южного округа, кулуарно "создавая" "группы" вроде Автономной боевой террористической организации, либо же навешивая "пропаганду терроризма", как это пытаются провернуть с экс-нацболом Д. Бычковым, которого судят за репост фотографии патрона. Это, безусловно, тоже "не политика". Ну и наконец, пресловутые "хулиганства", а также "участия в беспорядках" и "насилия в отношении органов власти", за которые и осудили узников 6 мая. Опять же, никакой политики, если забыть о том, что "беспорядки" и "насилия" произошли во время массовых протестов, в их провоцировании подозреваются сотрудники небезызвестных центров "Э", процессы идут с нарушениями, а вокруг самого дела была развёрнута пропагандистская кампания, материалы которой служат доказательствами вины, несмотря на абсурдность содержания и явные несостыковки.

Никто из правящих кругов не будет сегодня признавать наличие политических заключённых в России и тем самым оказывать помощь в подрыве своего положения. Дело борьбы с репрессивной системой ложится на плечи низовых активистов. Но сейчас эта борьба принимает далеко не самые лучшие формы. Противостояние репрессиям в России ведётся крайне непоследовательно, оно, по сути, разбито на ряд политических "тусовок", защищающих только "своих" и игнорирующих, а подчас и поощряющих репрессии в отношении "чужих". Левые вполне могут потребовать наказания "фашистов", не вникая в подробности дела, правые с радостью способны воспринять репрессии в отношении "левацких экстремистов". При этом упускается из виду, что само существование репрессивного аппарата, тем более имеющего особые политические отделы вроде небезызвестных "центров Э". Реальное противодействие репрессивной системе может быть только противодействием репрессивному аппарату, линией на его ослабление и разрушение. "Тусовочность" же в этом отношении - лишь попытка выжить под давлением аппарата, но не реальная политическая линия в этом вопросе. Кампания в защиту узников 6 мая в этом отношении выглядит явно прогрессивным шагом, ведь задержанные на "общегражданских" акциях принадлежали к различным политическим силам и последовательно держать "принцип тусовки" сохраняя при этом демократическую повестку практически невозможно.

Мы настаиваем на защите всех политзаключённых вне зависимости от их убеждений и организационной принадлежности. Это положение исходит из самого принципа упразднения репрессивного аппарата в руках правящего класса, в противовес обеспечению "личной безопасности" отдельных политических групп. Борьба против репрессий должна быть доведена до конца.

«Немитинг» 12 июня – новый формат или похороны протеста?

12 июня в городах России произошла очередная серия митингов в поддержку узников 6 мая, которая является продолжением массовой протестной кампании, начатой 5 декабря 2011 года. Сама кампания за эти полтора года заметно повыдохлась, о чём можно судить по её главным центрам – Москве и Санкт-Петербургу, где на протяжении полутора лет проходили наиболее крупные акции. Если в начале протестов число участников акций в Москве превышало, по некоторым подсчётам, сотню тысяч, то на последних митингах оно едва превышало отметку в двадцать тысяч (по подсчётам оппозиции). Ещё более скромная ситуация в Петербурге, где из тысяч протестующих продолжает выходить на митинги лишь несколько сотен.

"Немитинг" 12 июня на Марсовом Поле. Санкт-Петербург.

 О сливе или перспективах протеста говорить уже не имеет смысла. То, что протест, число участников которого уменьшается с каждым митингом, не перерастёт в революцию, ясно всем, кроме самых фанатичных поклонников Удальцова и Навального. «Марши Миллионов», руководимые раскрученными лидерами и КС оппозиции, превратились в такой же пшик, как до этого «Марши Несогласных» и «Стратегии-31», и зарабатывают себе очки лишь благодаря первоначальному успеху и узникам 6 мая. Им-то и были посвящены последние акции – «Марш против палачей» в Москве и «Немитинг» в Петербурге. В последнем приняли участие активисты Организации Социалистического Поколения. Именно о нём мы и будем говорить.

Активисты ОСП также посетили "немитинг".

 Прежде всего, следует пояснить нашу позицию по данным акциям вообще. Мы не питаем иллюзий по отношению к подобным мероприятиям, а также к их лидерам, тем более теперь, когда протестное движение давно пошло на спад. Однако для нас, марксистов, оппозиционные акции – площадка для агитации, где мы в очередной раз можем выставить определённые политические требования и обратить внимание людей на проблемы нынешней капиталистической системы, породившей путинский режим. При этом для нас не имеет особого значения, как сейчас будет проводить свои акции оппозиция, будут ли это марши, митинги, сходы или последний «немитинг», для нас главное – работа с людьми. Но, тем не менее, мы не можем оставить без критики то, что организаторы акции назвали «новым форматом протеста».

 Итак, что же это за «немитинг»? Без лишних слов можно сказать - это тот же самый митинг, но в крайне неудачной форме. Чем же она неудачна? Разберём поподробнее. Картина, которую мы увидели, придя на Марсово Поле, ставшее уже традиционным местом проведения для подобных акций, мало отличалась от традиционного митинга – небольшое (несколько сотен) скопление людей, редкая партийная символика и центр для выступающих. Вот с выступающими-то и связана главная особенность и, по совместительству, главный провал «немитинга». Как таковых, выступлений не было, вместо этого нам предложили поприсутствовать на, своего рода, «творческом вечере», где выступали с песнями и чтениями стихов. Безусловно, протестное творчество – вещь хорошая, но зачем исключать ради него выступления активистов, которые могут донести до граждан гораздо больше, благо проблем, о которых можно сказать, накопилось немало. В итоге, вместо того, чтобы создать площадку, с которой можно было бы донести до граждан свою позицию, организаторы лишь обеспечили приятную обстановку для собравшихся, которые занимались своими делами: агитировали, выражали свою позицию, обменивались мнениями. В итоге, получился то ли сход, то ли неудачный митинг.

Увы, но таких "немитингов" Путин вряд-ли боится.

 Более удачным шагом можно считать многочисленные пикеты, проходившие в центре города, к которым и готовились многие участники «немитинга» (для них была организована «плакатная мастерская», хотя большая часть всё-таки подготовила плакаты заранее). Активисты устроили серию одиночных и массовых пикетов, что было особенно удачно, учитывая, что до «немитинга» протестные пикеты были проведены участниками коалиции «Демократический Петербург». На фоне неудачного основного мероприятия это позволило хоть как-то выйти на контакт с гражданами. Активисты ОСП также приняли участие в серии пикетов под лозунгом «Политузникам свободу! Социальные институты под общественный контроль!» желая не только донести до граждан проблему политической системы в России, но и заставить задуматься над социальными причинами этой системы. Также мы распространяли свои печатные материалы на «немитинге», где к ним проявили определённый интерес и даже вышли с нами на дискуссию.

 Не обошлось и без вмешательства «правоохранительных органов». Прошедшая акция запомнится всего одним, но крайне ханжеским и подлым задержанием, а именно, задержанием поэта Павла Арсеньева, которому было предъявлено обвинение в нецензурной брани за то, что в прочитанном им стихотворении содержалось всего одно (!) нецензурное слово. Интересно, что беспокойство за родной язык у нашей полиции появляется исключительно во время акций оппозиции, даже таких мирных и немногочисленных, как последняя.

Задержанный "за брань" Павел Арсеньев. 

 Подводя итог, можно сказать, что протест в Петербурге на данный момент подошёл к той самой «застойной» точке, когда на митинги выходят лишь горстка людей с активной гражданской позицией. Это естественный исход для акций, ограничившихся лишь высказыванием недовольства в адрес режима. При этом организаторы акции не могут распорядиться даже оставшимися ресурсами, играя в «нетрадиционные формы» вместо серьёзного подхода к агитации. То, что было предложено на «немитинге» - фотовыставка, письма заключённым, плакатная мастерская, можно организовать на простом, гораздо более понятным простым людям митинге, где у прогрессивных сил есть возможность донести свою позицию до граждан. Особенно серьёзно нужно спрашивать с одного из организаторов – Российского Социалистического Движения, которое позиционирует себя не только оппозиционной, но и марксистской, коммунистической структурой. При этом марксисты из РСД добровольно идут на растворение в «общем» протесте, предлагая формат, который лишает трибуны не только других левых, но даже их самих (по крайней мере, отводит им роль рядовых протестующих, а не изъявителей рабочей воли).

Фотовыставка, посвящённая узникам 6 мая.

 Очевидно, что нам, марксистам, не стоит полагаться в своей агитации только на митинги, тем более проходящие в столь неудачных форматах, руководимые теми, кто отказывается от своей программы в пользу «общедемократического», либерального посыла. Это лишь одна из площадок для агитации и разоблачения недееспособных «демократов». Наша задача сегодня, говоря старым, народническим языком – «хождение в народ», то есть участие в социальных движениях, постоянное общение с рабочими самых разных областей, поддержка кампаний социальной борьбы. И везде мы должны продвигать свою политическую линию, действуя при этом не как «элита», «лидеры протеста», а как товарищи, которые дают рабочим инструмент для политической борьбы. Сейчас самый важный фронт – не выдыхающийся «болотный» протест, а подъём социального движения, организация рабочих разных сфер труда, содействие созданию независимых, боевых организаций рабочих, бюджетников, мигрантов, студентов, сплочение их в единый фронт борьбы. Это долгая, кропотливая и тяжёлая работа, возможно ,не такая заметная и престижная, как должность «лидера протеста». Но именно организованные рабочие, вооружённые инструментом политической борьбы – партией, смогут в итоге не только организовать протест, но и добиться подлинно демократической системы – социализма.

Александр Паутов.