А. Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе"

8 марта - Международный день солидарности трудящихся женщин. В честь этой даты предлагаем ознакомится с текстом виднейшей деятельницы женского и социалистического движения А.М.Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе", посвященному критике буржуазного феминизма с позиций трудящихся женщин, а также самому положению женщины-пролетарки в обществе. Статья не только рассматривает проблемы трудящихся-женщин и предлагает программу для его решения, разъясняя шаги в политике, общественной морали и социальном устройстве, необходимые для полного освобождения женщин, но и разъясняет сами социальные корни женского вопроса. Особенно следует отметить, что автор, касаясь полового вопроса, проводит жёсткую классовую линию, не стесняясь критиковать "союзниц по полу", которых автор именует "буржуазными равноправками", и размежевываясь с ними практически в каждом абзаце.

Работа не теряет своей актуальности и сегодня, когда половой и гендерный вопрос является камнем преткновения в коммунистической и вообще "левой" среде, нередко приводя к расколам на "радикальных феминисток" и "жестких классовиков" (на деле формалистов). Вместе с тем, рассмотрение женского вопроса, проведенное Коллонтай, является лишь одним моментом в вопросе равенства полов и выдвинутые тезисы, будучи положены в основу решения, должны получить дальнейшее развитие.

О приговоре узникам 6 мая и противодействии репрессиям.

24 февраля Замоскворецкий суд Москвы огласил приговор восьмерым фигурантам «Болотного дела», получившим в народе имя Узников 6 мая. К сожалению, с момента оглашения приговора узниками они стали в буквальном смысле. Суд приговорил оппозиционеров к срокам от 2,6 до 4 лет колонии (кроме Александры Духаниной, получившей условный срок).

Нельзя сказать, что итоги дела стали чем то шокирующим или неожиданным. Вряд ли кто-то испытывал иллюзии по поводу судьбы тех, кто остался на скамье подсудимых после декабрьской "амнистии". Существующий режим не склонен играть в демократию с несогласными, что он в очередной раз продемонстрировал во время протестов 2012 года и последовавших за ними уголовных дел. Сам же приговор не выделяется выходящей из ряда вон жестокостью, если вспомнить, что нынешняя репрессивная система отметилась куда большими сроками, а также действительно ужасающими подробностями "следствия". Однако, на фоне российской действительности "дело 6 мая" всё же стало значительным событием, причём не только с внешней стороны, ввиду предшествовавших массовых протестов и последовавшей массовой солидарности, но и по своему значению.

Но прежде стоит сказать о том, что сопровождало вынесение приговора. 21 и 24 февраля, дни, когда шли суды, отметились новыми протестами в Москве и Санкт-Петербурге, и, что характерно, протестами сравнительно (с периодом прошлого затишья, конечно) массовыми. Ни для кого не секрет, что протестное движение в России на данный момент переживает упадок после масштабных протестов прошлых годов, в ходе которого "протестные силы", как они были представлены на многочисленных маршах, распались на старые политические лагеря, сошли на местячковые акции и лишились и без того фиктивных "руководящих органов". Дело 6 мая в этом плане было практически единственным моментом, позволявшим сохранить хоть какую то преемственность с прошлым движением и сформулировать антирежимную повестку. Однако, обострение, вызванное финалом долгого разбирательства, всё же смогло мобилизовать разрозненные протестные элементы, вышедшие в дни судов на акции солидарности и даже сумевшие организовать несанкционированный митинг.

И в этой ситуации очень показательной оказалась реакция властей, которые и без того встревожены происходящим сейчас в соседней Украине. Несмотря на то, что российская оппозиция, в отличие от украинской,сегодня не представляет собой сколько-нибудь влиятельную буржуазную группировку, а режим Путина утвердился как наиболее стабильный представитель правящего класса, власть ясно дала понять - даже малейший намёк, малейшая попытка устроить Майдан в России не пройдёт. На места протестов в Москве, помимо ОМОНа были стянуты внутренние войска, а сам митинг закончился массовыми задержаниями. Не стоит подозревать российские структуры в паранойе или чрезмерной мнительности. Пусть предпосылок для эскалации протеста нет, пусть оппозиция слаба, но это не мешает буржуазному государству оттачивать исполнение функций, для которых оно предназначено - подавления и принуждения в интересах существующего строя.

Само дело 6 мая нельзя рассматривать вне контекста российской репрессивной системы. Тут мы натыкаемся на интересный идеологический вывих нынешнего режима - отрицание политических преследований в России вообще. "Политических заключённых в стране нет", -  категорически заявляет премьер Медведе, Действительно, не каждый режим признается в таком грязном пятне, как политические преследования, тем более, если этот режим пытается натянуть на себя маску демократии. В случае с делом 6 мая, узники которого, конечно, ни в коем случае не политзаключённые, а злобные хулиганы, режим даже сделал "жест доброй воли", "амнистировав" нескольких из них, хотя и не отказался от наказания оставшихся. Чтоб неповадно было. Но проблема в том, что то тут, то там непременно всплывают дела, которые претендуют на политику. Формально их участники - "экстремисты", "террористы" и "хулиганы". Но, что интересно, экстремизм наша система сделала весьма широким понятием, под которое очень легко записать более или менее резкий антиправительственный протест, стоит хотя бы вспомнить об экспертизе лозунга "Долой самодержавие!", обвинениях в "разжигании ненависти к социальной группе "милиция" или найти в реестре запрещённых материалов профсоюзные листовки и коммунистические журналы. С "терроризмом" тоже далеко не всегда выходит гладко. Во-первых, организованный террор, по сути, порождение агрессивной политики российских верхов на Северном Кавказе, начинающейся с того момента, когда Чечне было отказано в праве на самоопределение, что породило там движение сопротивления, позже распространившееся на весь Кавказ, о чём мы упоминали ранее. Но удержание силой Кавказа под предлогом борьбы с терроризмом не исчерпывает "заботу" режима о гражданском мире. "Террористов" находят за пределами неспокойного южного округа, кулуарно "создавая" "группы" вроде Автономной боевой террористической организации, либо же навешивая "пропаганду терроризма", как это пытаются провернуть с экс-нацболом Д. Бычковым, которого судят за репост фотографии патрона. Это, безусловно, тоже "не политика". Ну и наконец, пресловутые "хулиганства", а также "участия в беспорядках" и "насилия в отношении органов власти", за которые и осудили узников 6 мая. Опять же, никакой политики, если забыть о том, что "беспорядки" и "насилия" произошли во время массовых протестов, в их провоцировании подозреваются сотрудники небезызвестных центров "Э", процессы идут с нарушениями, а вокруг самого дела была развёрнута пропагандистская кампания, материалы которой служат доказательствами вины, несмотря на абсурдность содержания и явные несостыковки.

Никто из правящих кругов не будет сегодня признавать наличие политических заключённых в России и тем самым оказывать помощь в подрыве своего положения. Дело борьбы с репрессивной системой ложится на плечи низовых активистов. Но сейчас эта борьба принимает далеко не самые лучшие формы. Противостояние репрессиям в России ведётся крайне непоследовательно, оно, по сути, разбито на ряд политических "тусовок", защищающих только "своих" и игнорирующих, а подчас и поощряющих репрессии в отношении "чужих". Левые вполне могут потребовать наказания "фашистов", не вникая в подробности дела, правые с радостью способны воспринять репрессии в отношении "левацких экстремистов". При этом упускается из виду, что само существование репрессивного аппарата, тем более имеющего особые политические отделы вроде небезызвестных "центров Э". Реальное противодействие репрессивной системе может быть только противодействием репрессивному аппарату, линией на его ослабление и разрушение. "Тусовочность" же в этом отношении - лишь попытка выжить под давлением аппарата, но не реальная политическая линия в этом вопросе. Кампания в защиту узников 6 мая в этом отношении выглядит явно прогрессивным шагом, ведь задержанные на "общегражданских" акциях принадлежали к различным политическим силам и последовательно держать "принцип тусовки" сохраняя при этом демократическую повестку практически невозможно.

Мы настаиваем на защите всех политзаключённых вне зависимости от их убеждений и организационной принадлежности. Это положение исходит из самого принципа упразднения репрессивного аппарата в руках правящего класса, в противовес обеспечению "личной безопасности" отдельных политических групп. Борьба против репрессий должна быть доведена до конца.

Тезисы о национализме

Составляющей нашей позиции в национальном вопросе является пролетарский национализм. Для людей, знакомых с политической картиной, в частности, с левой и марксистской политикой, такое словосочетание может показаться странным, ведь национализм традиционно относят к "правым" элементам. Прояснить нашу позицию должны следующие тезисы, посвященные нации и национальному вопросу.

Тезисы о национализме

1. Национализм есть разновидность патриотизма - квазиидеологии, основанной на отношении личности (общности) к обществу (социально-историческому организму, социору). Это отношение отражено в понятии "отечество", которое, в зависимости от характера этого отношения, может быть связано с такими социальными образованиями как племя (племенной патриотизм, трибализм), государство (государственный патриотизм, этатизм) или нация в нашем случае.

2. Нация есть совокупность людей, имеющих общее отечество, а сам концепт "отечество" становится основой политической общности. Подданные одного государства как правило живут в одном социоре, но они необязательно воспринимают его как свое общее отечество. Они объединены лишь общей политической властью, которая сама себя определяет как "отечество" и выступает как внешняя сила по отношению ко всем кто эту власть не формирует, но при этом находится в зависимости от нее (вымуштрованные крестьяне шли на войну по принуждению, но не по сознанию общей необходимости в этой войне и даже когда они защищали свой дом, они защищали себя, а не общее отечество). Условиями такой общности являются общность территории (принадлежность к одному геосоциору, т.е. стране), общность экономики (внутренний рынок и экономические отношения, связывающие все части социора в один хозяйственный организм) и общность культуры (в особенности общий менталитет и язык).

3. Нация может формироваться вокруг одного этноса и его культуры (этнонация) или вокруг социора в целом, синтезируя элементы различных этнический культур (соционация). Соответственно различным будет и национализм - этническим (когда принадлежность к нации определяется принадлежностью к этносу) или гражданским (когда членом нации является всякий кто считает данный социор своим отечеством, а его интересы собственным). При этом важно отметить что сама нация есть объективное образование (но не природное, а социальное), поскольку хотя и создается национальным движением, формируется в исторических условиях, не зависящих от сознания людей. Т.е. сама нация и нация, как ее представляет националистическая идеология - не одно и то же.

4. Национализм сам по себе - не идеология (поскольку содержит в себе только отношение к обществу, еще не оформленное с т.з. интересов различных сил этого общества и потому еще не содержит инструкции для политической деятельности), но как любая форма политического сознания, он имеет идеологический характер. Идеологиями являются консерватизм, либерализм и социализм, их варианты и сочетания. Соответственно нет национализма вообще, а есть национализм консервативный (основная часть националистических идеологий), либеральный и социалистический, национализм как самоидентификация различных политических сил.

5. Ввиду классовой неоднородности нации, национализм также имеет классовый характер. Соответственно трем основным классам капиталистического общества, можно выделить буржуазный, мелкобуржуазный и пролетарский национализм. Буржуазный национализм рассматривает национальную буржуазию (шире - элиту, привилегированный слой) как движущую силу нации, противопоставляя ее иностранной или транснациональной. Мелкобуржуазный национализм либо игнорирует деление нации на классы, либо призывает к классовому сотрудничеству во имя единства нации, при этом всегда в качестве общего врага рассматривается другая нация или этническая общность (например, американцы, кавказцы, евреи и др.). Пролетарский национализм видит движущую силу нации в пролетариате (шире - трудящихся, массы), при этом в качестве врага нации рассматриваются внутренние паразиты (эксплуататоры, клептократы, криминальные элементы и др.). Национализм как социальное явление сочетает в себе все три типа, но есть национализм и есть национализмы.

6. Противоположность национализма обычно называют интернационализмом, что означает отношение к человечеству в целом и отдельно от национальных различий. Однако нельзя сказать что интернационализм является отрицанием национализма (т.е. антинационализмом) каким может быть только другой национализм. Как и национализм, интернационализм неоднороден. Противоположностями трех типов национализма соответственно будут транснационализм или глобализм (квазиидеология транснациональной буржуазии, предлагающая стирание национальных границ ради облегчения рыночных отношений), космополитизм (отрицание национальной идентичности и специфики как таковых, абстрактный "общечеловеческий" гуманизм) и пролетарский интернационализм (международное сотрудничество пролетариата, идея "дружбы народов"). При этом "противоположности" нередко сочетаются - например, расизм обычно включает в себя мелкобуржуазный национализм и космополитизм, противопоставляя себя любому другому национализму и интернационализму. Сочетание любого национализма с интернационализмом можно назвать сверхнационализмом (национализмом, выходящим за свои пределы).

7. Любая культура всегда имеет два аспекта - локальный (национальный) и глобальный (общечеловеческий), точно так же как и личность содержит в себе индивидуальное и коллективное, при этом между одно не может противоречить другому, т.к. оба относятся к одной и той же сущности. Например, наука одновременно локальна (как часть культуры) и глобальна (как отражение природы). Идеология создается в конкретном обществе и в конкретной культуре, но при этом она по своему назначению адресована любому обществу с любой культурой (поскольку отражает в первую очередь всеобщие - экономические противоречия, из чего следует что нельзя отождествлять либерализм и западную культуру, в которой он изначально возник), и наоборот - она может создаваться как универсальная, но при этом у нее всегда будут национальные вариации (как это было в случае с советским, китайским, кубинским и др. социализмом).

8. Ввиду общности классовых интересов (которые также имеют локальный и глобальный аспекты) пролетарский национализм тождественен пролетарскому интернационализму, оба представляют собой разный масштаб одной и той же классовой борьбы. Расхождение между ними (например, восприятие гастарбайтеров как врагов русского пролетариата) обусловлено исключительно влиянием буржуазных и мелкобуржуазных тенденций. Преодолеть это противоречие должен социалистический сверхнационализм.

9. Нация является продуктом индустриального общества, типом общества на индустриальной стадии. По этому некорректно, с одной стороны, говорить о наличии наций в прошлом, а с другой стороны, рассматривать саму нацию как нечто вечное и неизменное. Следующей стадией после нации должна быть сверхнация как объединение социора на основе более развитой экономики и идеологии (как, например, СССР), которая может включать в себя несколько наций (также как и в нации можно обнаружить отдельные субнации). Целью социалистического сверхнационализма также должно быть строительство глобальной сверхнации (как глобального проекта, альтернативному буржуазному глобализму и местечковому национал-сепаратизму), в которой бы было соединено все лучшее что создано во всех культурах.

Тезисы по сирийскому вопросу.

Ситуация вокруг гражданской войны в Сирии, идущей с 2011 года и уже успевшей обнаружить сферу империалистических интересов разных держав в этой стране, в последние недели  серьёзно обострилась. Преодолев несколько крутых поворотов, конфликт Асада и оппозиции, а вместе с ним и конфликт стоящих за ними держав, принимает новые формы, продолжается, вместе с реальной, дипломатическая и информационная борьба, затягивающая и левые группы. В этой ситуации марксистам необходимо необходимо дать взвешенную позицию по сирийскому вопросу.

1. Гражданская война в Сирии имеет реакционный характер, так как ведётся не между буржуазной и пролетарской силой, а между двумя группировками буржуазии, втянувшими в свой конфликт слои трудящихся. Вне зависимости от исхода войны (в данном случае, вне зависимости от того, какая из сил конфликта победит), в Сирии сохранится буржуазный режим, так или иначе связанный с мировым империализмом, с одной из его фракций.

"Антипиратский закон" - ещё одно порождение частной собственности.

1 августа вступил в силу новый закон под номером 187-ФЗ, более известный как "антипиратский", позволяющий, по требованию правообладателя, блокировать интернет-ресурсы, на которых размещен пиратский контент (пока закон распространяется только на пиратское видео). Закон, который уже сравнивается с аналогичным американским проектом SOPA, вызвал волну протеста среди интернет-ресурсов, левых и активистов пиратского движения, борющихся за свободное распространение информации. Так, в день принятия закона ряд интернет-ресурсов объявил "виртуальную забастовку", закрыв к себе доступ.

Для общества, в котором господствует частная собственность, а следовательно имеются и крупные собственники, способные оказывать влияние на политику, принятие подобных законов естественно. "Антипиратская" политика неумело прикрывается разговорами о "защите авторского права", то есть, в изначальном смысле, права автора на свое творение. Однако, для любого, кто присмотрится к идущей сегодня борьбе с пиратством, станет очевидно, что причины этой борьбы несколько отличаются от заявленных. Ни для кого не секрет, что такие, связанные с творчеством, сферы деятельности, как кинематограф, звукозапись и книгоиздательство сегодня являются самостоятельной развитой индустрией со своими крупными компаниями, выпускающими продукцию на рынок. Именно эти компании зачастую владеют правами на произведения, а следовательно, заинтересованы в борьбе с пиратством, которое лишает их части прибылей. Для этой цели создаются многочисленные ассоциации правообладателей, отслеживающие случаи нарушения "авторских прав" и лоббирующие законы по борьбе с пиратством, выступая подчас с инициативами, которые предусматривают вторжение в личную жизнь граждан. Примерами таких организаций являются Американская Ассоциация Кинокомпаний и Американская Ассоциация Звукозаписи (MPAA и RIAA), известные своими одиозными проектами по борьбе с пиратством и жестокими преследованиями "правонарушителей" даже за самые незначительные "утечки информации". Однако, подобные компании нельзя назвать авторами тех или иных произведений, но они, тем не менее обладают на них правами. Эту особенность нагляднее всего можно рассмотреть на примере кинематографа, который нынешний закон и "защищает". Как уже было сказано, крупные кинокомпании владеют правами на тот или иной продукт, то есть, право непосредственно авторства заменено правом владения. При таком раскладе режиссер, сценарист и иные непосредственные создатели фильма являются лишь нанятыми фирмой-правобладателем работниками. Из этого следует, что сегодняшняя "борьба с пиратством" ведётся вовсе не в интересах авторов, а в интересах крупных интеллектуальных собственников. Конечно, к авторскому праву подчас апеллируют и непосредственные авторы тех или иных произведений, однако, далеко не все творческие люди поддерживают принципы копирайта, нередко являясь сторонниками свободного распространения информацию, а те отдельные авторы, кто поддерживают "борьбу с пиратством", не являются авангардом этой борьбы.

Глядя на разворачивающуюся "борьбу" правообладателей и пиратов, можно заметить интересный факт. Апологеты капитализма, особенно на постсоветском пространстве, любят в качестве аргумента приводить свободу творчества, которая якобы будет недоступна при социализме (за который выдаются, прежде всего, политарные СССР и КНДР). Однако, на практике мы сталкиваемся, по сути, с противоположным явлением. Капитализм сегодня обеспечивает господство индустрии и рынка буквально надо всем, одновременно создавая иллюзию свободы и в то же время подчиняя творчество рынку, делая его коммерческим. Пресловутые "правообладатели" - это переросшие свои изначальные функции "вспомогательные элементы" творчества, те, кто предоставляет площадку и аппаратуру, те, кто реализует продукцию на рынке. Сегодня они превратились в полноправных хозяев творческого процесса, тех, кто его направляет и нанимает для его реализации команду создателей. Это не является "исторической оплошностью" или "системной ошибкой", наоборот, такое положение дел естественно для капитализма, где крупное производство служит для обогащения собственников. А кинематограф сегодня, по сути, является точно таким же производством, которое, расширяясь, поглощает творческий процесс, сводит его к работе по найму, заставляет обеспечивать потребности рынка. С этим связано и завладение кинокомпаниями авторскими правами (т.к. это обеспечивает доход от последующей франшизы) и появление массовой культуры (дешёвый ширпотреб хорошо продаётся, так как удовлетворяет наиболее примитивные потребности, прост и понятен).

В связи с этой, в принципе, ясной картиной, стоит обратить внимание на то, что предлагает пиратское движение. Безусловно, эта молодая (начала развитие с 2006 года) социальная инициатива преследует благородные цели - это свобода распространения информации, право на анонимность, реформа авторского и патентного права, свобода слова и прозрачность политических процессов. Однако, пиратское движение не ставит своей задачей изменение той социальной системы, которая породила авторское право со всеми из него вытекающими, то есть, они хотят добиться своего в рамках капитализма. Однако, возможно ли это, тем более, возможно ли это в рамках реформ? Крайне сомнительно. Прежде всего, реформистский путь подобных партий неизбежно натолкнётся на противодействие медийного бизнеса, который, обладая внушительными финансовыми возможностями, пользуясь институтом лоббизма, никогда не допустит ущемления своих интересов и ослабления свое хватки, к которым приведут подобные реформы. Выходя на путь реформ, пираты пытаются играть с крупной буржуазии на её поле, по её правилам и при заранее выгодном для неё раскладе, то есть, они заранее обрекают себя на проигрыш. Программа пиратства, не затрагивая самих основ капиталистической системы, не затрагивая частной собственности и буржуазного государства, тем не менее, пытается вступить в неравный бой с одним из гигантов капиталистического мира - медиа-индустрией. Надеятся, что в этом бою индустрия проиграет как библейский Голиаф, наивно - Голиафа поддерживают другие капиталистические гиганты, у него есть мощное оружие - буржуазное государство, существующее для выражения интересов подобных гигантов. Поэтому, в этой ситуации мы, поддерживая пиратов в их борьбе с посягательствами бизнеса на свободу и личную жизнь граждан, должны идти дальше них, указывая в своей борьбе на первопричину -капитализм и буржуазное государство, которые подлежат сносу.

В заключение, необходимо сказать о самом этом государстве, о том, какие оно преследует выгоды от принятия "антипиратских законов". В последнее время, правящий в России режим, реагируя на протесты, начал масштабное наступления на свободу слова и на интернет, который является пространством для этой свободы. Были приняты законы "о защите детей от вредоносной информации", "защите чувств верующих", "запрете пропаганды гомосексуализма", общая цель которых - ограничение свободы слова. Нынешний "антипиратский закон" - лишь ещё один предлог для усиления контроля за интернетом со стороны властных структур. Интересы власти и бизнеса совпали в очередной раз.

Позиция ОСП в связи с приговором Алексею Навальному

18 июля был оглашен приговор блогеру и представителю праволиберальной оппозиции Алексею Навальному. Напомним, Навальный был признан виновным по делу о причинении ущерба госпредприятию "Кировлес", получив 5 лет колонии общего режима. Кроме него по делу проходил также предприниматель Петр Офицеров, получивший 4 года. Оглашение вызвало волну протеста, в тот же день вылившуюся в массовые несанкционированные митинги в Москве, Санкт-Петербурге и ряде других городов России. На данный момент Навальный, в связи с участием в выборах мэра Москвы (официальная формулировка), освобожден под подписку о невыезде по требованию прокуратуры.

В связи с этими событиями мы должны выразить нашу позицию по отношению к ним.

1. Алексей Навальный - правый популист, продвигающий крайне либеральную программу, прикрывая ее ксенофобной, буржуазно-националистической демагогией. В случае прихода к власти он будет также служить крупному капиталу, как и нынешний режим. Как политик Навальный не заслуживает никакой поддержки, более того, его политическая линия должна быть разоблачена, как подчиненная интересам крупного капитала, и подвергнута самой решительной критике. Вопреки пропаганде его сторонников, он не является выразителем "народных интересов", а лишь представляет буржуазные силы, оседлавшие протест и выведшие его в политические лидеры. В этой роли Навальный, за счет своей медийной популярности и созданного образа "главного борца с коррупцией", продвигает программу, которая выражает материальные интересы одной из фракций буржуазии (в том числе мелкой буржуазии), направлена на поддержку капиталистической системы. Для класса пролетариев это значит продолжение эксплуатации, сохранение их угнетенного положения, что, естественно, идет вразрез с их классовыми интересами.

2. Однако, уголовное дело против Навального, как одного из лидеров буржуазной оппозиции, является политически мотивированным. Правящий российский режим, закрывая глаза на чудовищную коррупцию в своих рядах, преследует оппозиционных деятелей по сомнительным даже с юридической точки зрения делам. Поэтому, мы выступаем против репрессий в отношении Навального, как и любого другого оппозиционного активиста вне зависимости от его политических убеждений. Мы выступаем с критикой тех левых, которые стремятся защищать только "своих" (левых, рабочих) политических заключенных, игнорируя, а иногда даже одобряя преследования активистов иных движений. Такая позиция не только подразумевает сужение агитации, но и, фактически, является проявлением солидарности с репрессивной политикой режима.

3. Приговор Навальному подхлестнул протестное движение, доказав его способность к мобилизации, что можно видеть по массовым митингам в день оглашения приговора. Однако, несмотря на то, что протест показал свою жизнеспособность, нельзя раньше времени говорить о его выходе на новый уровень. С одной стороны, с оглашением приговора в протест не были вовлечены новые массы, он по прежнему использует абстрактные "общедемократические" лозунги и опирается, в основном, на тех, кто был вовлечен в него ранее. С другой, разрастанию протеста мешают одновременно российский режим и буржуазная верхушка самого протеста. Режим, опасаясь обострения ситуации, пытается успокоить недовольных показательным смягчением мер в отношении Навального, в то же время проводя жесткие репрессии в отношении менее известных активистов, внося рознь по признаку религии и ориентации, готовя новые репрессивные законы. Верхушка же протеста, в том числе штаб Навального, боится стихийности и желает сохранить контроль над протестным движением, загоняя его в свои рамки. Верхушка протеста не заинтересована в коренных изменениях существующей системы, она желает лишь получить в ней свое представительство, а для этого ей нужен исключительно "ручной" протест. В этой ситуации мы выступаем не только за разоблачение популизма праящего режима, усилению протеста в ответ на репрессии, но и за вынесение недоверия буржуазной верхушке протеста, в противовес которой мы выдвигаем низовую самоорганизацию вокруг социальных требований. Наиболее полно и последовательно такие требования может сформировать пролетарская партия, выражающая интересы наемных работников, лишенных частной собственности и созданная ими самими. Поэтому, мы призываем к созданию такой партии и объединению вокруг нее низовых гражданских групп.

4. Навальный, в отличие от многих других политузников, находится в более выгодном, даже привилегированном положении, о чем можно судить по тому, что его освободили на следующий день. Навальный выражая интересы одной из фракций буржуазии, являясь одним из медийных лидеров оппозиции и ставленником одной из крупных буржуазных партий на московских выборах, может рассчитывать на гораздо большую поддержку, чем любой рядовой активист, что заставляет режим считаться с ним.

5. Кампания в поддержку политузников ведется неравномерно и непоследовательно. С одной стороны, делается сильный акцент на преследования именно "вождей" оппозиции, на рекламу их личностей и политической линии, в то время как рядовые активисты остаются неизвестными большинству граждан. Кроме того, разные течения внутри оппозиции сосредотачиваются на политзаключенных только "своего" лагеря (левые, правые и т.п.), игнорируя преследования в отношении других активистов. В противовес этому мы призываем к равной защите всех политзаключенных, вне зависимости от их известности или убеждений, к донесению до широких слоев граждан информации о каждом, кто подвергается политическим репрессиям в России.