А. Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе"

8 марта - Международный день солидарности трудящихся женщин. В честь этой даты предлагаем ознакомится с текстом виднейшей деятельницы женского и социалистического движения А.М.Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе", посвященному критике буржуазного феминизма с позиций трудящихся женщин, а также самому положению женщины-пролетарки в обществе. Статья не только рассматривает проблемы трудящихся-женщин и предлагает программу для его решения, разъясняя шаги в политике, общественной морали и социальном устройстве, необходимые для полного освобождения женщин, но и разъясняет сами социальные корни женского вопроса. Особенно следует отметить, что автор, касаясь полового вопроса, проводит жёсткую классовую линию, не стесняясь критиковать "союзниц по полу", которых автор именует "буржуазными равноправками", и размежевываясь с ними практически в каждом абзаце.

Работа не теряет своей актуальности и сегодня, когда половой и гендерный вопрос является камнем преткновения в коммунистической и вообще "левой" среде, нередко приводя к расколам на "радикальных феминисток" и "жестких классовиков" (на деле формалистов). Вместе с тем, рассмотрение женского вопроса, проведенное Коллонтай, является лишь одним моментом в вопросе равенства полов и выдвинутые тезисы, будучи положены в основу решения, должны получить дальнейшее развитие.

Матейс Крюл. "Что не так с современным марксизмом?"

Предлагаемая вниманию читателей статья Матейса Крюла посвящена достаточно важному, но обделённому вниманием вопросу - методам полемики и аргументации среди левых. Не рассматривая достоинства и недостатки конкретных течений в марксизме, автор критикует общие для них сектантские методы донесения, такие как подгонка фактов, схематизм и "пакетное мышление". В целом, Крюл предлагает достаточно адекватную и актуальную критику левого догматизма и сектантства, свойственного большинству современных "тенденций", замкнутых сами в себе и подчас неспособных к основательной самокритике. Вместе с тем, отказываясь от одной крайности, автор и сам заметно перегибает палку, явно занижая значение отдельных элементов теории для её структуры в целом и их связь между собой, чересчур настаивая на плюрализме мнений. Теория же не терпит крайностей. Являясь критической научной теорией, марксизм, с одной стороны, не может превращаться в набор догм и писаний, связанных с конкретным набором имён, но с другой стороны должен давать чёткий и целостный анализ, связывая теоретически все моменты действительности.

В этой заметке я попытаюсь обозначить некоторые, с моей точки зрения, недостаточно понимаемые и недостаточно признаваемые проблемы в основных формах современного марксистского анализа, в особенности в типичном для западных стран марксизме, где преобладает деятельность академических ученых и небольших партийных образований, иногда похожих на секты. Нижеследующие тезисы могут быть только обобщениями – те, к кому они относятся, себя узнают. Как гласит голландская поговорка, «кому подходят ботинки, может их надеть». Тем не менее, я надеюсь, что обсуждение этих проблем подтолкнет к более критичному осмыслению не только нашего нынешнего положения в левом движении (возможно, более слабом, чем когда-либо с начала ХХ века), но также и о методах применения марксистского понимания мира в политически состоятельные идеях и на практике. Для большей ясности и в той мере, в какой возможно концептуально разделить тесно связанные между собой проблемы, я представлю их в форме ряда тезисов.

В.Е. Бугера. "Какому классу служит лозунг возрождения СССР?"

Владислав Евгеньевич Бугера - философ марксист, идеолог коллективизма (своеобразного течения, близкого к немецкому левому коммунизму), один из лидеров Группы пролетарских революционеров-коллективистов (ныне не существующей).

Данная статья В. Бугеры посвящена расхожему в российской политике, в частности левой, посылу о "возрождении Советского Союза", который в последние годы перерос в идею "СССР 2.0". Эта идея популярна у таких любителей выдавать себя за коммунистов, как КПРФ и "Суть времени" С. Кургиняна. Нередко можно столкнуться с утверждением, что цель коммунистов сегодня - это реставрация Советского Союза в его прежнем виде, либо создание "новой красной сверхдержавы". Подобное часто утверждается как вышеупомянутыми псевдокоммунистами, продвигающими шовинизм под левой этикеткой, так и противниками социализма и коммунизма вообще,  понимающими под социалистическим обществом "совок, ГУЛаг и дефицит". Разумеется, всё это может сбить с толку неподготовленного человека, создать ложные представления о целях и задачах коммунистов. Приведённая статья помогает внести ясность в этом вопросе.

Какому классу служит лозунг "возрождения СССР"?

Обычно те, кто дискутирует на эту тему, зацикливаются на спорах о том, был в СССР социализм или его не было. Спорить здесь не о чем: конечно же, не было, потому что собственником производительных сил была не свободная ассоциация трудящихся, но иерархически организованная бюрократия, эксплуатировавшая и угнетавшая рядовых тружеников. Установить этот факт нетрудно - достаточно лишь взглянуть правде в глаза. Однако его констатация сама по себе еще не дает нам ответа на вопрос: а какому именно классу служит сегодня лозунг "возрождения СССР"? 

"Возрождение СССР" - это политический лозунг, орудие борьбы за политическую власть. Следовательно, поставленный нами вопрос может звучать и так: на борьбу за политическую власть какого класса этот лозунг мобилизует массы? Чтобы ответить на такой вопрос, надо выяснить, направлен ли этот лозунг на сохранение или на разрушение существующего сегодня, наличного госаппарата республик бывшего СССР. Сегодня в этих республиках имеет место капиталистический строй, при котором основными классами общества являются пролетариат и буржуазия; республики эти буржуазные, то есть государственный аппарат в каждой из них - и в первую очередь составляющие неотъемлемую часть всякого госаппарата армия, полиция и суд - принадлежат буржуазии; для того, чтобы взять в свои руки политическую власть, пролетариат должен будет до основания разрушить буржуазные армию, полицию и суд, как это исчерпывающе объяснил Ленин в работе "Государство и революция"; а это, в свою очередь, означает, что если лозунг "возрождения СССР" направлен на разрушение наличного госаппарата республик бывшего СССР, то это пролетарский лозунг, если же на сохранение - то буржуазный. 

Джеймс Конноли "Социализм и национализм"

Джеймс Конноли (5 июня 1868 - 12 мая 1916) - ирландский марксист, социалист, виднейший деятель ирландского рабочего и национально-освободительного движения, основатель Ирландской республиканской социалистической партии. Мученик революции, казнён Британией за участие в Пасхальном восстании (24-30 апреля 1916).

Статья Дж. Конноли "Социализм и национализм" полезна тем, что чётко проводит грань между буржуазным национализмом и национализмом народным, социалистическим (который в статье, к сожалению, не конкретизирован до пролетарского). Подчёркивается, что нация не может быть свободна, находясь в сетях капитализма, несмотря на наличие "своего" правительства и прочих атрибутов. Показывается, что подлинное национальное движение невозможно без стремления к социальной справедливости, общественной собственности и трудовой демократии, придающих ему значение в международном контексте. Особенно ценна статья тем, что проводит социалистическую линию не просто в национализме, но в национализме колоний империализма, проводя грань между народным движением и движением местных элит.

Социализм и национализм.

В настоящее время в Ирландии действует ряд организаций, стремящихся сохранить национальные чувства в сердцах людей.

Эти организации, будь то движения за ирландский язык, литературные общества или комитеты памяти, несомненно, выполняют работу, приносящую долговременную пользу для нашей страны, помогающую сохранить от угасания драгоценную расовую и национальную историю, язык и особенности нашего народа.

Тем не менее, существует опасность, что излишне строго соблюдая присущие им современные методы пропаганды и в итоге пренебрегая жизненно важными вопросами, они могут преуспеть лишь в стереотипизации наших исторических исследований в виде идеализации прошлого, либо в кристаллизации национализма в традицию — славную и героическую, однако всего лишь традицию.

Теперь традиции могут и часто обеспечивают материалы для славного мученичества, но никогда они не будут достаточно сильны, чтобы оседлать порыв успешной революции.

В наши дни национальное движение должно не просто воспроизвести старинные и печальные трагедии нашего прошлого, оно должно показать себя готовым к возрастающим требованиям современности.

Необходимо продемонстрировать народу Ирландии, что наш национализм — не просто нездоровая идеализация прошлого, а политическое и экономическое учение, способное к формулированию четкого и определенного ответа на проблемы настоящего, а также адаптированное к требованиям будущего.

Я полагаю, что этот конкретный политический и общественный идеал лучше всего дополнится искренним признанием в качестве своей цели националистами, всерьез обеспокоенными судьбой Республики.

Не республика, как во Франции, где капиталистическая монархия с избранным главой пародирует конституционные ограничения в Англии, и в открытом союзе с московским деспотизмом нагло демонстрирует свою измену традициям революции.

Не республика, как в Соединенных Штатах, где власть кошелька установила новую тиранию под видом свободы; где, спустя сто лет с того дня, как ботинки последнего британского солдата оскверняли улицы Бостона, британские лендлорды1 и финансисты навязывают американским гражданам рабство, по сравнению с которым налог дореволюционных дней был сущим пустяком.

Нет! Республика, в которой я хотел бы, чтобы наши соотечественники установили свой идеал, должна иметь такой характер, чтобы даже простое упоминание ее названия всегда служило бы сигнальным огнем для угнетенных каждой страны, всегда давало бы надежду на свободу и процветание как результат усилий с их стороны.

Для фермера-арендатора, который находится между лендлордизмом и американской конкуренцией, как между верхним и нижним жерновами; для наемных рабочих в городах, страдающих от взысканий эксплуатирующих их капиталистов; для сельскохозяйственного работника, теряющего здоровье ради зарплаты, едва достаточной, чтобы свести концы с концами; фактически для каждого из миллионов трудящихся, из страданий которых соткана снаружи роскошная ткань нашей современной цивилизации, Ирландская Республика должна стать волшебным словом, сплочающим пунктом для недовольных, прибежищем для угнетенных, отправной точкой для социалистов, заинтересованных в вопросах человеческой свободы.

Эта связь наших национальных стремлений с надеждами мужчин и женщин, которые подняли знамя сопротивления системе капитализма и лендлордизму, агрессивным представителем и решительным защитником которого является Британская Империя, не должна, в любом случае, вносить элемент разногласия в ряды убежденных националистов, а должна служить нам для обеспечения контакта с новыми резервами моральной и физической силы, достаточной для поднятия Ирландии на более значимую позицию, чем та, которую она занимает со дня Бенбарба2.

Можно возразить, что идеал Социалистической Республики, который предполагает полную политическую и экономическую революцию, отдалил бы весь наш средний класс и сторонников из аристократии, которые боялись бы потери своего имущества и привилегий.

Что означает это возражение? То, что мы должны расположить к себе привилегированные классы в Ирландии!

Но вы можете нейтрализовать их враждебность, лишь гарантируя им, что в свободной Ирландии их привилегии не будут отменены. Иными словами, вы должны гарантировать, что когда Ирландия будет свободна от иностранного господства, ирландские солдаты будут охранять мошеннические прибыли капиталиста и лендлорда от «худых рук бедноты» подобно тому, как безжалостно и эффективно это делают английские эмиссары сегодня.

Ни на каком другом основании эти классы с вами не объединятся. Вы ожидаете, что массы будут бороться за такой идеал?

Когда вы говорите об освобождении Ирландии, вы имеете в виду только химические элементы, которые составляют почву Ирландии? Или вы имеете в виду ирландский народ? Если последнее, то от чего вы предлагаете его освободить? От правления Англии?

Но все системы политического управления или государственного механизма являются лишь проявлением экономических форм, лежащих в их основе.

Английское правление в Англии — факт того, что английские завоеватели в прошлом насильно внедряли в этой стране систему собственности, основанную на грабеже, мошенничестве и убийстве. Поскольку нынешнее осуществление «прав собственности» порождает непрерывную практику узаконенного грабежа и мошенничества, английское господство является наиболее подходящим способом управления, защищающим расхищение, а английская армия — наиболее подходящим инструментом, позволяющим осуществлять узаконенные убийства, когда опасения имущих классов требуют этого.

Социалиста, который уничтожил бы причину и следствие, всю бесчеловечную материалистическую систему цивилизации, которую мы, подобно английскому языку, приняли как нашу собственную, я склонен считать гораздо большим противником английского господства и опеки, нежели недалеких мыслителей, допускающих возможность примирить ирландскую свободу с такими коварными и гибельными формами экономической зависимости, как тирания лендлордов, капиталистическое мошенничество и отвратительное ростовщичество; с пагубными плодами норманнского завоевания, порочной троицей, в которой Стронгбоу3 и Диармайд МакМурхада4 — нормандский вор и ирландский предатель — были соответствующими предтечами и апостолами.

Если завтра вы изгоните английскую армию и поднимите зеленый флаг над Дублинским замком — пока вы не установите Социалистическую Республику, ваши старания будут напрасными.

Англия все еще будет управлять вами. Она будет управлять вами через своих капиталистов, через лендлордов, через финансистов и целую плеяду коммерческих и индивидуалистских учреждений, которые она посадила в нашей стране и полила слезами наших матерей и кровью наших мучеников.

Англия по прежнему будет вести вас к разорению, даже если ваши губы будут возносить лицемерное почтение в храме Свободы, чье дело вы предали.

Национализм без социализма, без реорганизации общества на основе более широкой и развитой формы общественной собственности, которая лежала в основе общественной структуры Древнего Эрина5 — суть национальная измена.

Это было бы равносильно публичному заявлению, что извращенные понятия о справедливости и морали, которые наши угнетатели успешно прививают нам, мы наконец решили принять как наши собственные, и больше не требуется чужой армии, чтобы насаждать их нам.

Как социалист, я готов сделать все, на что способен один человек, чтобы получить для нашей Родины ее законное наследство — независимость; но если вы попросите меня уменьшить хоть на йоту требования социальной справедливости для того, чтобы умиротворить привилегированные классы — я буду вынужден отказать.

Такие действия не будут ни благородными, ни осуществимыми. Помните, что никогда не достигает небес тот, кто шагал туда в компании с дьяволом. Давайте открыто провозгласим наши убеждения: логика событий с нами.

Дж. Конноли

Январь 1897 г.
Примечания:

1. Крупный земельный собственник.

2. В июне 1646 г. в Битве у Бенбарба войска Ирландской Конфедерации разгромили англо-шотландскую армию.

3. В переводе с английского — «Тугой лук». Прозвище Ричарда Фиц-Гилберта де Клер — нормандского аристократа, руководившего вторжением в Ирландию.

4. В английском варианте — Дермот МакМерроу. Изгнанный король Лейнстера (восточная часть Ирландии), обратившийся к Стронгбоу с просьбой о помощи в возвращении утраченного королевства. Согласно их договоренности, Стронгбоу была обещана возможность в обход ирландских законов наследовать власть в Лейнстере после смерти МакМурхады.


5. Эрин — кельтское название Ирландии.

В. И. Ленин "О национальной гордости великороссов".

Личность Владимира Ильича Ульянова-Ленина, одного из крупнейших теоретиков марксизма и вождя Октябрьской революции, в особом представлении не нуждается. Мы публикуем его известную статью "О национальной гордости великороссов". Данная статья имеет важное значение, так как изложенные в ней идеи ложатся в основу нашего пролетарского национализма. Избавление нации от висящей над ней диктатуры или монархии, завоевание демократических свобод, сброс "своего" империализма, преодоление тянущих вниз пережитков - вот что мы, в отличие от ретроградов, шовинистов и ксенофобов видим благом нации, подразумевая двигателем всех этих перемен пролетарскую революцию и установление власти трудящихся. Русскую нацию мы видим одним из участников мирового революционного процесса, взрастившим мощную национальную пролетарскую силу.

Основываемся мы, в частности, и на этой статье классика.

О НАЦИОНАЛЬНОЙ ГОРДОСТИ ВЕЛИКОРОССОВ

Как много говорят, толкуют, кричат теперь о национальности, об отечестве! Либеральные и радикальные министры Англии, бездна «передовых» публицистов Франции (оказавшихся вполне согласными с публицистами реакции), тьма казенных, кадетских и прогрессивных (вплоть до некоторых народнических и «марксистских») писак России — все на тысячи ладов воспевают свободу и независимость «родины», величие принципа национальной самостоятельности. Нельзя разобрать, где здесь кончается продажный хвалитель палача Николая Романова или истязателей негров и обитателей Индии, где начинается дюжинный мещанин, по тупоумию или по бесхарактерности плывущий «по течению». Да и неважно разбирать это. Перед нами очень широкое и очень глубокое идейное течение, корни которого весьма прочно связаны с интересами господ помещиков и капиталистов великодержавных наций. На пропаганду выгодных этим классам идей затрачиваются десятки и сотни миллионов в год: мельница немалая, берущая воду отовсюду, начиная от убежденного шовиниста Меньшикова и кончая шовинистами по оппортунизму или по бесхарактерности, Плехановым и Масловым, Рубановичем и Смирновым, Кропоткиным и Бурцевым.

Попробуем и мы, великорусские социал-демократы, определить свое отношение к этому идейному течению. Нам, представителям великодержавной нации крайнего востока Европы и доброй доли Азии, неприлично было бы забывать о громадном значении национального вопроса; — особенно в такой стране, которую справедливо называют «тюрьмой народов»; — в такое время, когда именно на дальнем востоке Европы и в Азии капитализм будит к жизни и к сознанию целый ряд «новых», больших и малых наций; — в такой момент, когда царская монархия поставила под ружье миллионы великороссов и «инородцев», чтобы «решить» целый ряд национальных вопросов сообразно интересам совета объединенного дворянства и Гучковых с Крестовниковыми, Долгоруковыми, Кутлерами, Родичевыми.

Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям, чувство национальной гордости? Конечно, нет! Мы любим свой язык и свою родину, мы больше всего работаем над тем, чтобы ее трудящиеся массы (т. е. 9/10 ее населения) поднять до сознательной жизни демократов и социалистов. Нам больнее всего видеть и чувствовать, каким насилиям, гнету и издевательствам подвергают нашу прекрасную родину царские палачи, дворяне и капиталисты. Мы гордимся тем, что эти насилия вызывали отпор из нашей среды, из среды великорусов, что эта среда выдвинула Радищева, декабристов, революционеров-разночинцев 70-х годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году могучую революционную партию масс, что великорусский мужик начал в то же время становиться демократом, начал свергать попа и помещика.

Мы помним, как полвека тому назад великорусский демократ Чернышевский, отдавая свою жизнь делу революции, сказал: «жалкая нация, нация рабов, сверху донизу — все рабы». Откровенные и прикровенные рабы-великороссы (рабы по отношению к царской монархии) не любят вспоминать об этих словах. А, по-нашему, это были слова настоящей любви к родине, любви, тоскующей вследствие отсутствия революционности в массах великорусского населения. Тогда ее не было. Теперь ее мало, но она уже есть. Мы полны чувства национальной гордости, ибо великорусская нация тоже создала революционный класс, тоже доказала, что она способна дать человечеству великие образцы борьбы за свободу и за социализм, а не только великие погромы, ряды виселиц, застенки, великие голодовки и великое раболепство перед попами, царями, помещиками и капиталистами.

Мы полны чувства национальной гордости, и именно поэтому мы особенно ненавидим свое рабское прошлое (когда помещики дворяне вели на войну мужиков, чтобы душить свободу Венгрии, Польши, Персии, Китая) и свое рабское настоящее, когда те же помещики, споспешествуемые капиталистами, ведут нас на войну, чтобы душить Польшу и Украину, чтобы давить демократическое движение в Персии и в Китае, чтобы усилить позорящую наше великорусское национальное достоинство шайку Романовых, Бобринских, Пуришкевичей. Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. «защитой отечества» великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам.

«Не может быть свободен народ, который угнетает чужие народы» , так говорили величайшие представители последовательной демократии XIX века, Маркс и Энгельс, ставшие учителями революционного пролетариата. И мы, великорусские рабочие, полные чувства национальной гордости, хотим во что бы то ни стало свободной и независимой, самостоятельной, демократической, республиканской, гордой Великороссии, строящей свои отношения к соседям на человеческом принципе равенства, а не на унижающем великую нацию крепостническом принципе привилегий. Именно потому, что мы хотим ее, мы говорим: нельзя в XX веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной Европе), «защищать отечество» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины; — нельзя великороссам «защищать отечество» иначе, как желая поражения во всякой воине царизму, как наименьшего зла для 9/10 населения Ве-ликороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/10 населения экономически и политически, но и деморализирует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными, якобы патриотическими фразами.

Нам возразят, может быть, что кроме царизма и под его крылышком возникла и окрепла уже другая историческая сила, великорусский капитализм, который делает прогрессивную работу, централизуя экономически и сплачивая громадные области. Но такое возражение не оправдывает, а еще сильнее обвиняет наших социалистов-шовинистов, которых надо бы назвать царско-пуришкевичевскими социалистами (как Маркс назвал лассальянцев королевско-прусскими социалистами). Допустим даже, что история решит вопрос в пользу великорусского великодержавного капитализма против ста и одной маленькой нации. Это не невозможно, ибо вся история капитала есть история насилий и грабежа, крови и грязи. И мы вовсе не сторонники непременно маленьких наций; мы безусловно, при прочих равных условиях, за централизацию и против мещанского идеала федеративных отношений. Однако даже в таком случае, во-первых, не наше дело, не дело демократов (не говоря уже о социалистах) помогать Романову-Бобринскому-Пуришкевичу душить Украину и т. д. Бисмарк сделал по-своему, по-юнкерски, прогрессивное историческое дело, но хорош был бы тот «марксист», который на этом основании вздумал бы оправдывать социалистическую помощь Бисмарку! И притом Бисмарк помогал экономическому развитию, объединяя раздробленных немцев, которых угнетали другие народы. А экономическое процветание и быстрое развитие Великороссии требует освобождения страны от насилия великороссов над другими народами — эту разницу забывают наши поклонники истинно русских почти-Бисмарков.

Во-вторых, если история решит вопрос в пользу великорусского великодержавного капитализма, то отсюда следует, что тем более великой будет социалистическая роль великорусского пролетариата, как главного двигателя коммунистической революции, порождаемой капитализмом. А для революции пролетариата необходимо длительное воспитание рабочих в духе полнейшего национального равенства и братства. Следовательно, с точки зрения интересов именно великорусского пролетариата, необходимо длительное воспитание масс в смысле самого решительного, последовательного, смелого, революционного отстаивания полного равноправия и права самоопределения всех угнетенных великороссами наций. Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев. Нашим образцом останется Маркс, который, прожив десятилетия в Англии, стал наполовину англичанином и требовал свободы и национальной независимости Ирландии в интересах социалистического движения английских рабочих.

Наши же доморощенные социалистические шовинисты, Плеханов и проч. и проч., в том последнем и предположительном случае, который мы рассматривали, окажутся изменниками не только своей родине, свободной и демократической Великороссии, но и изменниками пролетарскому братству всех народов России, т. е. делу социализма.

В. И. Ленин (Ульянов)

«Социал-Демократ» № 35, 12 декабря 1914 г. Печатается по тексту газеты «Социал-Демократ»

Изображая левых.

Мы публикуем статью левого активиста, члена Российского Социалистического Движения Георгия Комарова "Изображая левых". В статье рассматривается увлечение современных "левых интеллектуалов" модными теориями вроде постструктурализма и постмодернизма, а также поисками "революционного субъекта" на замену пролетариату. Автор показывает, что все эти теории являются не более чем идеологическим ширпотребом для интеллигенции, не имеющим своей социальной базы и не посягающим, несмотря на показной радикализм, на основы капиталистической системы. В то же время, автор призывает к возвращению к марксизму и его развитию с учетом произошедших в мире изменений.

Мы рады, что в современном левом движении, а особенно, в становящемся, проходящем через множество ошибок и заблуждений российском левом движении, находятся люди, которые, с одной стороны, отрицают новомодные теории, показавшие свою несостоятельность на примере "новых левых", а с другой, отказываются от догматизма и доктринерства, призывая к развитию марксистского учения. Наша организация придерживается подобной линии - являясь сторонниками сохранения основных принципов марксизма, как фундамента революционной теории, мы, в то же время, призываем к независимому анализу опыта левого движения и новых социальных явлений, к практическому применению новых достижений социальной науки.

Конец «нулевых», начало «десятых». Кризисы потрясают экономику, с новой силой обостряются классовые противоречия, волна протестов требует осмысления, но самое главное – активного участия социалистов. В том числе и авторитетов из числа теоретиков и интеллектуалов. Логично было бы ожидать, что нынешние столпы актуальной левой мысли окажутся идеологами бунтующих улиц, подобно тому, как радикально настроенная интеллигенция находила себя в революциях начала XX века, а цвет французской гуманитарной науки стекался к баррикадам 1968-го.

Однако, массовые социальные движения последних даже не лет, а десятилетий, похоже, не испытали значимого влияния ни одной философской концепции, которую принято ассоциировать с «левизной». Как будто не было вовсе ни неомарксизма, ни постмодернизма. Более того, за редкими исключениями, современные левые мыслители ответили социальным движениям взаимностью: начиная с Маркузе хорошим тоном считаются «поиски утраченного субъекта» и рассматривать в качестве такового набившие оскомину пролетарские массы как-то совсем не принято. В результате получается, что массы – отдельно, а интеллектуалы – отдельно. Автору не хотелось бы впадать в банальность и писать, что гуманитарии на протяжении полувека занимаются ерундой, в то время, как «заводы стоят». Но не признать то, что современная левая теория не просто крайне плохо отвечает потребностям практики, а даже не пытается с оной хоть как-то соотноситься, с каждым днем все сложнее. А если так, то возникает резонный вопрос, зачем вообще нужна такая теория?

Тем не менее, популярность подобных построений нисколько не падает. Уже не первое поколение леваков зачитывается неомарксистами, постмарксистами, постструктуалистами, несмотря на всю практическую беспомощность оных. Зачитывается, воспринимая их концепции если не как откровение, то, во всяком случае, как нечто намного более актуальное, чем фундаментальные труды марксистов или анархистов.

В чем же загвоздка? В том, что люди «плохие и негодные» и не воспринимают прогрессивную идеологию постмодернизма? Или истинный революционный субъект еще не созрел? Или проблема поставлена некорректно и надо вовсе забыть о существовании масс и уличной политики, целиком переключившись, скажем, на «культурную гегемонию»?

Но автору ответ видится совсем иным. И кроется он в том, что современная левая мысль одновременно привлекательна и беспомощна, потому что она является не революционной идеологией, а эрзацем, неотъемлемой частью пресловутого спектакля, о котором так долго говорили ситуационисты.

Да, пора признать, что «левые интеллектуалы» – точно такая же часть капиталистической системы, какой в свое время стали социал-демократы. Разница лишь в том, что если социал-демократы старой закалки выбирали путь интеграции через политические институты, то современные левые используют «элитарную» культуру и «элитарную» же публицистику. Трудно судить, насколько ясно сознавал Ги Дебор, когда писал «Общество зрелища», что его слова о тотальной коммерциализации сферы идей окажутся справедливыми по отношению и к самой левой. Тем не менее, цвет гуманитарной мысли встроился в спектакль не менее успешно, чем писатели или музыканты.

Монологи философа или социолога, высказанные в интервью модному интеллектуальному изданию или за университетской кафедрой, стали ровно такой же идеологической жвачкой, как и портреты Че Гевары на футболках – за тем лишь исключением, что целевой аудиторией в данном случае выступают не бунтующие подростки, а обладатели степеней в области гуманитарных наук. Эффект же в обоих случаях одинаков: удовлетворенные собственной оппозиционностью к мировому порядку, потребители и философских трактатов, и футболок, расходятся по домам. Видимо, сколько не уверяй, что личное – это политическое, действительно политическим оно не становится.

Формально радикальная риторика «новых левых» всех мастей крайне удобна для буржуазного общества. На первый взгляд здесь кроется парадокс: как можно быть удобным для буржуа и одновременно потрясать самые устои современного общества, нередко заходя даже дальше, чем марксисты – на поле не только социально-экономического, но и личного. Презрительно отворачиваясь от массового, вполне ясно и объективно выделенного социального субъекта – рабочего класса, – в сторону субъектов размытых, умозрительно  сконструированных (меньшинств, маргинальных групп, «множеств» и др.), левые мыслители сознательно лишают свои теории реальной опоры, реальных сил, способных претворить их идеи в практику. В тех же случаях, когда они удостаивают широкие пролетарские массы внимания, как славой Жижек в его последних статьях, их месседж оказывается де-факто антидемократическим и антиреволюционным. В итоге весь радикализм оказывается обращенным в пустоту.

Модный левый интеллектуал может писать что угодно и про что угодно, – в большинстве случаев, он может быть уверен, что слова останутся только словами. Более того, пока он пишет трактаты и дает интервью, растет его «символическая капитализация» как философа (социолога, культуролога и т. п.). Говорим ли мы о Фуко или Делёзе, о Лиотаре или о том же Жижеке, их жонглирование постмодернистскими терминами всякий раз оборачивалось многомиллионными тиражами книг – и никогда не давало практической отдачи. Причем это справедливо не только по отношению к так называемому «постмодернизму»: хотя серьезный профессор Негри  и был признан «особо ценным теоретиком», но концепция «множества» осталась академическим кунштюком. В когорту «удобных интеллектуалов» волей-неволей попадают и такие фигуры, как Ноам Хомский и Наоми Кляйн, которые, будучи вовсе не склонны к «продуцирования смыслов», все равно обращаются одновременно ко всем и ни к кому. Что ж, в «интеллектуальном спектакле» есть место всем.

Есть ли альтернатива? Разумеется, есть, и она, к сожалению многих, очевидна, банальна и даже скучна. Если современная левая мысль, отказывающаяся от традиционной классовой постановки вопроса, приводит к эскапизму и безболезненному встраиванию в систему, то к обратному эффекту может привести только обращение к традиционной марксистской теории. Это не значит, что нужно срочно становится «рабочистами», заучивать наизусть Ленина, и предавать анафеме за слова «дискурс» или «биополитика». Напротив, подавляющее большинство ортодоксальных активистов (и троцкистов, и анархо-коммунистов и многих других) опирается почти исключительно на труды без малого столетней давности. Между тем на дворе давным-давно эпоха постфордизма, постколониализма, информационных технологий и прочих неведомых классикам явлений. На наших глазах с новой силой обостряются чисто классовые противоречия, уничтожаются остатки социального государства, угрожающими темпами растет влияние ультраправых. Да, все это – проблемы, которые стояли еще перед довоенным левым движением, но решать их предстоит в совершенно новых условиях, на новом материале.

А актуального материала, меж тем, достаточно – как и возможных направлений разработки современной марксисткой теории. Своих исследователей ждут и теория классов, и исторический материализм, и теория эксплуатации в постфордистском обществе. Это, в том числе, и марксистские исследования этнического и гендерного. Наконец, это и адекватная марксистская теория культуры.

Но в любом случае, это должны быть теории марксистские, теории растущие из практики и разрабатываемые в качестве базы для практики. Только в этом случае у левых может появиться шанс выйти из уютных гетто и вновь стать серьезной революционной силой.

Георгий Комаров