А. Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе"

8 марта - Международный день солидарности трудящихся женщин. В честь этой даты предлагаем ознакомится с текстом виднейшей деятельницы женского и социалистического движения А.М.Коллонтай "Женщина-работница в современном обществе", посвященному критике буржуазного феминизма с позиций трудящихся женщин, а также самому положению женщины-пролетарки в обществе. Статья не только рассматривает проблемы трудящихся-женщин и предлагает программу для его решения, разъясняя шаги в политике, общественной морали и социальном устройстве, необходимые для полного освобождения женщин, но и разъясняет сами социальные корни женского вопроса. Особенно следует отметить, что автор, касаясь полового вопроса, проводит жёсткую классовую линию, не стесняясь критиковать "союзниц по полу", которых автор именует "буржуазными равноправками", и размежевываясь с ними практически в каждом абзаце.

Работа не теряет своей актуальности и сегодня, когда половой и гендерный вопрос является камнем преткновения в коммунистической и вообще "левой" среде, нередко приводя к расколам на "радикальных феминисток" и "жестких классовиков" (на деле формалистов). Вместе с тем, рассмотрение женского вопроса, проведенное Коллонтай, является лишь одним моментом в вопросе равенства полов и выдвинутые тезисы, будучи положены в основу решения, должны получить дальнейшее развитие.

О приговоре узникам 6 мая и противодействии репрессиям.

24 февраля Замоскворецкий суд Москвы огласил приговор восьмерым фигурантам «Болотного дела», получившим в народе имя Узников 6 мая. К сожалению, с момента оглашения приговора узниками они стали в буквальном смысле. Суд приговорил оппозиционеров к срокам от 2,6 до 4 лет колонии (кроме Александры Духаниной, получившей условный срок).

Нельзя сказать, что итоги дела стали чем то шокирующим или неожиданным. Вряд ли кто-то испытывал иллюзии по поводу судьбы тех, кто остался на скамье подсудимых после декабрьской "амнистии". Существующий режим не склонен играть в демократию с несогласными, что он в очередной раз продемонстрировал во время протестов 2012 года и последовавших за ними уголовных дел. Сам же приговор не выделяется выходящей из ряда вон жестокостью, если вспомнить, что нынешняя репрессивная система отметилась куда большими сроками, а также действительно ужасающими подробностями "следствия". Однако, на фоне российской действительности "дело 6 мая" всё же стало значительным событием, причём не только с внешней стороны, ввиду предшествовавших массовых протестов и последовавшей массовой солидарности, но и по своему значению.

Но прежде стоит сказать о том, что сопровождало вынесение приговора. 21 и 24 февраля, дни, когда шли суды, отметились новыми протестами в Москве и Санкт-Петербурге, и, что характерно, протестами сравнительно (с периодом прошлого затишья, конечно) массовыми. Ни для кого не секрет, что протестное движение в России на данный момент переживает упадок после масштабных протестов прошлых годов, в ходе которого "протестные силы", как они были представлены на многочисленных маршах, распались на старые политические лагеря, сошли на местячковые акции и лишились и без того фиктивных "руководящих органов". Дело 6 мая в этом плане было практически единственным моментом, позволявшим сохранить хоть какую то преемственность с прошлым движением и сформулировать антирежимную повестку. Однако, обострение, вызванное финалом долгого разбирательства, всё же смогло мобилизовать разрозненные протестные элементы, вышедшие в дни судов на акции солидарности и даже сумевшие организовать несанкционированный митинг.

И в этой ситуации очень показательной оказалась реакция властей, которые и без того встревожены происходящим сейчас в соседней Украине. Несмотря на то, что российская оппозиция, в отличие от украинской,сегодня не представляет собой сколько-нибудь влиятельную буржуазную группировку, а режим Путина утвердился как наиболее стабильный представитель правящего класса, власть ясно дала понять - даже малейший намёк, малейшая попытка устроить Майдан в России не пройдёт. На места протестов в Москве, помимо ОМОНа были стянуты внутренние войска, а сам митинг закончился массовыми задержаниями. Не стоит подозревать российские структуры в паранойе или чрезмерной мнительности. Пусть предпосылок для эскалации протеста нет, пусть оппозиция слаба, но это не мешает буржуазному государству оттачивать исполнение функций, для которых оно предназначено - подавления и принуждения в интересах существующего строя.

Само дело 6 мая нельзя рассматривать вне контекста российской репрессивной системы. Тут мы натыкаемся на интересный идеологический вывих нынешнего режима - отрицание политических преследований в России вообще. "Политических заключённых в стране нет", -  категорически заявляет премьер Медведе, Действительно, не каждый режим признается в таком грязном пятне, как политические преследования, тем более, если этот режим пытается натянуть на себя маску демократии. В случае с делом 6 мая, узники которого, конечно, ни в коем случае не политзаключённые, а злобные хулиганы, режим даже сделал "жест доброй воли", "амнистировав" нескольких из них, хотя и не отказался от наказания оставшихся. Чтоб неповадно было. Но проблема в том, что то тут, то там непременно всплывают дела, которые претендуют на политику. Формально их участники - "экстремисты", "террористы" и "хулиганы". Но, что интересно, экстремизм наша система сделала весьма широким понятием, под которое очень легко записать более или менее резкий антиправительственный протест, стоит хотя бы вспомнить об экспертизе лозунга "Долой самодержавие!", обвинениях в "разжигании ненависти к социальной группе "милиция" или найти в реестре запрещённых материалов профсоюзные листовки и коммунистические журналы. С "терроризмом" тоже далеко не всегда выходит гладко. Во-первых, организованный террор, по сути, порождение агрессивной политики российских верхов на Северном Кавказе, начинающейся с того момента, когда Чечне было отказано в праве на самоопределение, что породило там движение сопротивления, позже распространившееся на весь Кавказ, о чём мы упоминали ранее. Но удержание силой Кавказа под предлогом борьбы с терроризмом не исчерпывает "заботу" режима о гражданском мире. "Террористов" находят за пределами неспокойного южного округа, кулуарно "создавая" "группы" вроде Автономной боевой террористической организации, либо же навешивая "пропаганду терроризма", как это пытаются провернуть с экс-нацболом Д. Бычковым, которого судят за репост фотографии патрона. Это, безусловно, тоже "не политика". Ну и наконец, пресловутые "хулиганства", а также "участия в беспорядках" и "насилия в отношении органов власти", за которые и осудили узников 6 мая. Опять же, никакой политики, если забыть о том, что "беспорядки" и "насилия" произошли во время массовых протестов, в их провоцировании подозреваются сотрудники небезызвестных центров "Э", процессы идут с нарушениями, а вокруг самого дела была развёрнута пропагандистская кампания, материалы которой служат доказательствами вины, несмотря на абсурдность содержания и явные несостыковки.

Никто из правящих кругов не будет сегодня признавать наличие политических заключённых в России и тем самым оказывать помощь в подрыве своего положения. Дело борьбы с репрессивной системой ложится на плечи низовых активистов. Но сейчас эта борьба принимает далеко не самые лучшие формы. Противостояние репрессиям в России ведётся крайне непоследовательно, оно, по сути, разбито на ряд политических "тусовок", защищающих только "своих" и игнорирующих, а подчас и поощряющих репрессии в отношении "чужих". Левые вполне могут потребовать наказания "фашистов", не вникая в подробности дела, правые с радостью способны воспринять репрессии в отношении "левацких экстремистов". При этом упускается из виду, что само существование репрессивного аппарата, тем более имеющего особые политические отделы вроде небезызвестных "центров Э". Реальное противодействие репрессивной системе может быть только противодействием репрессивному аппарату, линией на его ослабление и разрушение. "Тусовочность" же в этом отношении - лишь попытка выжить под давлением аппарата, но не реальная политическая линия в этом вопросе. Кампания в защиту узников 6 мая в этом отношении выглядит явно прогрессивным шагом, ведь задержанные на "общегражданских" акциях принадлежали к различным политическим силам и последовательно держать "принцип тусовки" сохраняя при этом демократическую повестку практически невозможно.

Мы настаиваем на защите всех политзаключённых вне зависимости от их убеждений и организационной принадлежности. Это положение исходит из самого принципа упразднения репрессивного аппарата в руках правящего класса, в противовес обеспечению "личной безопасности" отдельных политических групп. Борьба против репрессий должна быть доведена до конца.

Эрнст Никиш. "Классовая борьба"

Эрнст Никиш (23 мая 1889 - 27 мая 1967) - немецкий политик, член СДПГ (некоторое время НСДПГ), идеолог левого национал-большевизма и противник гитлеризма.

Статья Э. Никиша "Классовая борьба" посвящена анализу причин победы большевизма в России и поражения коммунистического движения в Германии. Автор указывает, что успех или неудача того или иного движения связаны не только с его соответствием интересам того или иного класса, но и с соответствием потребностям нации, с возможностью решить актуальные проблемы нации. Успех классовой борьбы, по Никишу, непосредственно связан с национальным освобождением, когда старый правящий класс своими действиями ведёт нацию к гибели и только приходящий ему на смену угнетённый класс способен продолжить развитие.

Конечно, анализ Никиша является достаточно спорным, когда он, к примеру, сводит поражение немецких коммунистов только лишь к неспособности диалога с нацией. Однако основная идея статьи, идея о том, что победивший угнетённый класс является выразителем национальных интересов, двигателем нации, а классовая борьба связана с национально-освободительной, крайне важна для нашей политической линии.

1. Различие между классами и антагонизм между ними, который вытекает из материальных причин, является данностью, которая основывается с неизбежностью на особенностях человеческой природы, на предпосылках человеческого общества и его стратификации. Во времена «органического» общества классовый антагонизм скрывался за напряженными отношениями, которые никогда не прекращались между различными сословиями. Богатый и бедный, высокий и низкий, могущественный и слабый, работодатель и работник, а также аристократ и бюргер не являлись никоим образом только полярностями внутри гармонического целого, которые взаимно дополняли друг друга, они определяли деструктивные силы, которые общественная структура должно было усмирять и против которых она должна была беспрерывно обороняться.

Когда чувство классового антагонизма обостряется до уровня решимости его использовать, классовый антагонизм обращается в классовую борьбу. Классовый антагонизм это наличный факт, который лежит по ту сторону человеческой воли; классовая борьба означает сознательную мобилизацию. Классовый антагонизм это судьба, классовая борьба – восстание против судьбы.

Классовое деление идет по вертикали, оно идет снизу вверх. Внизу несут бремя, давление целого покоится на этом. Чем дальше поднимаются вверх, тем больше становятся «необремененными», тем свободнее двигаются, тем выше могут поднять голову и шире распрямить плечи. Взгляд снизу вверх носит сущностно другой характер, чем сверху вниз. Внизу нет ничего, на что бы позавидовал тот, кто стоит наверху. Кто наверху, у того нет причины завидовать тому, кто под ним; он наслаждается своей высотой, своей «возвышенностью», всякий раз, как его взгляд падает вниз. Высота напротив, тем, кто смотрит на нее снизу, кажется лучшей, более счастливой участью. Те, кто находятся внизу, этой участи лишены, и поэтому они страдают и завидуют.

Итак, понятно, что воля к классовой борьбе всегда появляется снизу. Кто вверху, находит состояние мирового порядка покоящимся на том, чтобы он не потерял свое возвышенное место, тот, кто находится в привилегированном положении, думает всегда, что это правильно. Он стоит в рамках классового противоречия на свету, поэтому и не появляется побуждения насильственным путем захватить места теневой стороны. Классовая борьба имеет своей целью преимущество быть наверху, кто наверху, того тревожит опасность, быть опрокинутым вниз, в то время как разгорается классовая борьба. Все, кто наверху, имеют хорошие основания, обозначать классовую борьбу как преступление и гнусность. Быть вверху хорошо, но чтобы чувствовать себя уверенно, необходимо, чтобы те, кто внизу, вели себя в своих глубинах с такой же умиротворенностью. Классовая борьба это уже поднятие земли, земля, на которой обустраиваются, колеблется. Классовая борьба объявляется вне закона как мировое зло, и насчет этого наверху царит единодушие. Если бы таким же образом все решили внизу, классовая борьба была бы изгнана из мира, и тем, кто наверху, не было бы нужды бояться быть сброшенными вниз. Но внизу все не будут согласны. Манит продвинуться наверх, те, которым нечего терять, кроме своих цепей, все время делают попытки захватить все. Поэтому шум классовой борьбы никогда не затихает.

2. Марксизм утверждает, что движущей силой истории является классовая борьба, история это «ничто иное, как история классовой борьбы». Он сам является исторически обширнейшим предприятием обострить классовое сознание низших слоев в мировом масштабе и пропитать их фанатизмом воли к классовой борьбе; он объясняет историю так, как он хотел бы делать историю.

Уже семьдесят лет немецкий рабочий воспитывается в духе классового сознания, его натаскивают на классовую борьбу. Нет в целом свете рабочего, чья воля к классовой борьбе была бы более вымуштрованной. Несмотря на это немецкий рабочий до сегодня не отважился на революцию пролетарского класса. В 1918 был чистый провал: коалиционная политика являлась не проявлением классовой борьбы, а лакейским прислуживанием буржуазному порядку, как не только пинки ногами доказывают, которыми сейчас отвечают на позорное самоотречение рабочего. Идея пролетарской классовой борьбы не развилась до сего дня в Германии в силу, творящую историю.

3. Классовой борьбой являлось восстание французской буржуазии против феодального общественного порядка в 1789 году. При наследниках Людовика XIV большой вес Франции в мире мало-помалу сокращался. Франция потеряла свю американскую мировую империю. В Европе ее обошли Пруссия и Австрия. Государственная задолженность парализовала способность к внешнеполитическим ходам. Господствующий феодальный слой расточал блестящее историческое наследство, он стоял на пути того, чтобы Франция обратилась целиком в руины. Он стал плохим выразителем жизненных интересов нации.

Имелся ли более лучший выразитель этих жизненных интересов? Буржуазия стала претендовать эту роль. Эмигранты, которые предательски по отношению к собственной стране науськивали заграницу на Францию, подтвердили в последующем эту претензию.

Буржуазия изгнала знать, действуя из инстинкта классовой борьбы. Но знать заслужила, чтоб ее изгнали, вследствие национально-политических причин. Переворот был намного большим, чем общественным событием.

Идея классовой борьбы сплавилась здесь с пламенным национальным пафосом. Французский буржуа спасал свою родину от отсталой Европы, обезглавив своего короля и его знать. Крушение общественного порядка принесло ему большую социальную выгоду. Но это крушение выполнило в целом национальную задачу. Классовая борьба буржуазии была формой, в которой при данных обстоятельствах смогло успешно произойти отстаивание национальной независимости Франции. Классовая борьба была средством национально-освободительной борьбы. Национально-освободительная борьба, а не классовая придала происходящему его решающее значение. Классовый антагонизм обострился до степени классовой борьбы, чтобы стать движущей силой в политике и сделать то, что необходимо для нации.

Французская буржуазия стала правящим слоем, так как ее классовая борьба подчинялась законности политического и национального бытия Франции. В классовых битвах французской революции не исчерпывается ее содержание. Так как французская буржуазия вернула Франции ее могущество, ей удалось также общественное лидерство: она вышла победителем из классовой борьбы, так как довела до победного конца национально-освободительную борьбу.

Как французский буржуа удержал Францию от падения в политическое небытие, так же русский рабочий спас Россию от судьбы быть расчлененной и колонизированной. Русский феодальный и буржуазный правящий слой вступили в сговор с врагами страны; они отреклись бы от национальной независимости, если бы им предоставили гарантии сохранения привилегированного классового положения. Так существование высших классов стало просто угрозой для России; если Россия хотела бы продолжить существовать как независимая страна, с руками, развязанными во внешней политике, те классы должны были быть уничтожены. Они были агентами и союзниками западных держав; защита их классовых привилегий становилась предательством страны. Таким образом, им выпала на долю судьба предателей страны. Вечная Россия была с партизанскими отрядами, она была с полками революционных рабочих, ее призванным властителем за мгновение стал Ленин. Идея классовой борьбы не имела бы зажигательной силы, если она не была бы нагружена динамитом национально-освободительной миссии. Идея классовой борьбы до сих пор существовала явственно в действительности; но она была инертной и была лишена порыва, и только в час опасности она получила развитие. Она превратилась в бурно растущий, поглощающий гниение и облагораживающий несокрушимую суть огненный столб в миг, когда она взяла на себя ту национальную задачу, для которой час величайшей русской опасности нашел послушное и готовое к жертвам орудие. И русская революция была также национальной революцией. Воля к классовой борьбе русского рабочего имела свою политическую функцию: она была солдатской моралью, которая рабочего тотчас же направила в поход, когда его позвали вершить мировую историю.

4. Это было особенностью немецких классово сознательных рабочих, что они упорно избегали движения, пронизанного национальным пафосом, это касается социал-демократов точно так же, как и коммунистов. Они упорствуют в своем эгоизме классовой борьбы; более широкий национальный горизонт пугает их. Начиная с 1918 года они испытали на себе, что классовое сознание, когда оно в сильной степени ограничено самим собой, полностью нетерпимо в политическом плане. В нем самом не заключено никакого политического веса; оно хранит себя от того, чтобы быть рычагом, чтобы выправить национальные дела, так как оно не в силах вмешаться в течение событий в качестве действенной силы. Социал-демократия, как и коммунистическая партия это нежизнеспособные структуры; им не достает влияния, чтобы охватить им политическое пространство Германии. Классовая борьба, окрашенная в социал-демократические тона, стала голой фразой; она не принесла вреда немецкой буржуазии, и пока она прилагала усилия, чтобы превратиться в политику, она стала элементом пособничества французской внешней политике. Классовая борьба же по-коммунистически, напротив, обратилась в бессмысленный шум. Она старалась стать отростком мировой революции, так как не смогла быть инструментом фанатичного пыла русского национализма, то она оставалась совершенно пустым, нетворческим делом.

Буржуазный характер версальского порядка требует от немецкого рабочего соединить свою волю к классовой борьбе с волей к свободе для немецкого народа. Социал-демократия отнекивается от этого требования в вялой немоте. Немецкий коммунизм чувствует себя раздраженным этим требованием, самое крайнее, на что он решался, это флиртовать с волей к свободе для Германии на тактическом уровне. Но это вновь проходит, теперь он заново обособляется в своем классовом эгоизме, таком же чистом, как и мертвом.

То, что воля к классовой борьбе немецкого рабочего оказывается незатронутой национальным пафосом, это надежнее, чем все прочее, гарантирует господствующее положение в обществе немецкой буржуазии. Немецкий правящий слой пребывает под одной крышей с иностранными врагами, он находится в сговоре с Версалем, как и русский правящий слой находился в сговоре с Францией, Англией, Японией и Америкой. Он вывозит свой капитал за границу, он передает немецкую экономику злонамеренным соседям путем международного трестирования. Его коллаборационистская политика является политикой постоянных уступок с нашей стороны. Он не имеет более морального права оставаться у власти.

Но нет никакого, кто ради Германии положил конец его проискам. Только через классовую борьбу это могло бы удастся, его собственная движущая сила была бы боевым настроем жажды немецкой свободы. Одна лишь идея классовой борьбы не наделяет немецкого рабочего никакими полномочиями, ее дыхания, как он сам чувствует, не достаточно, чтобы выполнить такую историческую задачу.

Таким образом, остается эта национальная задача невыполненной.

Так может буржуазный порядок в Германии может делать все более законченной свою систему перестраховки. (…)

В этом заключается безнадежность положения Германии: что в качестве элементарного события не произошло объединения классовой борьбы пролетариата с национальным пафосом.

Воля к классовой борьбе, которая сосредоточена на своей чистоте и неопределенности, не освобождает даже тот социальный слой, который ее ведет.

Воля к классовой борьбе как политический инструмент и вместилище национальной воли к жизни освобождает народы.

Опубликовано в ноябре 1932 года в журнале «Widerstand» («Сопротивление»).

Перевод А. Игнатьева.

О равенстве и неравенстве людей

Нам часто говорят что люди не равны, что эгалитаризм, коллективизм и альтруизм противоречат человеческой природе. Посмотрим, насколько справедливы подобные утверждения.

1. Все люди принадлежат к одному биологическому виду, представляя собой лишь различные его модификации. Из этого следует что физиологические и психологические свойства у всех людей качественно одинаковы, различаясь лишь количественно (в той мере, в какой особь выделяется из вида в целом). Развитие человека (от одноклеточной зиготы до сверхразумного существа, творящего собственное бытие) по своей природе безгранично, ограничиваясь лишь внешними факторами, от мутаций генома до особенностей общественной жизни. Следовательно, можно говорить о наличии общечеловеческого потенциала (ОЧП), в равной мере данного каждому человеку, но по-разному реализованного. Поскольку реализация ОЧП от самого потенциала не зависит (никто не решает, в какое время и в каком месте ему родится), можно заключить что актуальное неравенство людей является формальным, относительным. Таким образом, все люди имеют одну природу, но разные ее проявления;
2. Человек может сформироваться как личность (т. е. реализовать свой ОЧП) только живя в обществе, усваивая опыт и знания предыдущих поколений, участвуя в общественных отношениях и просто общаясь с себе подобными. В таком случае возможности человека, необходимые для реализации ОЧП есть по сути возможности общества в целом (т. е. общественные блага и порядок их распределения). Поскольку потенциально возможности общества и личности в нем безграничны, нельзя кого-либо характеризовать как однозначно успешного человека или неудачника, а значит неравенство людей опять оказывается относительным. Таким образом, все люди имеют равные возможности, которые сами по себе ограничены и тем самым создают формальное неравенство;
3. Все люди имеют общие потребности (от физиологических до экзистенциальных, определенных ОЧП), а следовательно, стремятся к общей цели, именуемой счастьем. Отличаются только средства достижения этой цели (интересы, ценности), которые определяются общественным бытием. Наличие противоположных интересов и ценностей обусловлено не разной природой их носителей, а объективными противоречиями в обществе в целом. При этом, не всякое снятие противоречий в обществе прогрессивно (ровно как не всякие проблемы в жизни человека помогают ему развиваться), а значит нельзя уравнять в правах разные ценности и тем самым закрепить неравенство людей по принципу «каждому свое». Таким образом, все люди равны в своем стремлении к счастью, однако противоречивость общественного бытия делает их формально неравными и тем самым несчастливыми;
4. Условием общественного бытия является является общественное производство, в котором необходимо участие каждого члена общества. Несмотря на всеобщий характер труда, присвоение его результатов является частным, что разделяет его участников на богатых и бедных, управляющих и управленцев, тружеников и паразитов, со своими интересами и ценностями. Именно последнее обуславливает общественное неравенство и является признаком противоречия между человеческой природой и ее проявлением. Таким образом, все люди равны как части одного организма (общества), но не равны по своей функции в нем;
5. Помимо разума (абстрактного мышления), каждый человек обладает свободной волей, т. е. способностью выбирать из предоставленных ему возможностей и тем самым определять свою судьбу. Эта особенность человека не идет в противоречие с детерминированностью его бытия, а наоборот, входит в его состав (напротив, она была бы невозможна если бы над судьбой человека властвовал случай). Таким образом, многие различия между людьми обусловлены их свободным выбором, т. е. будучи объективно равны они не равны субъективно.Из всего вышесказанного следует: общественное неравенство обусловлено не «природой человека», а несовершенством общественного бытия. А это значит что оно противоестественно и должно быть преодолено посредством технического прогресса и социальной справедливости.

Алексей Волков

Патриотизм и его разновидности.

Сложившаяся ситуация в России поставила на повестку вопрос о консолидации патриотических сил. Вне всякого сомнения, это необходимо для восстановления страны после принесенного ей чудовищного ущерба за последние 20 лет. Ни одна из сил патриотической оппозиции (коммунисты, монархисты, националисты и др.) в одиночку не способна справится с этой задачей. Но если мы выступаем за сотрудничество и объединение патриотических сил, нам необходимо определится с пониманием самого термина "патриотизм", иначе все наши действия сведутся к чему-то вроде "за все хорошее, против всего плохого", а это очевидный тупик. Нетрудно заметить, что у коммуниста свой патриотизм, у фашиста - свой, у либерала - свой и т.д. Всевозможным толкованиям и разновидностям патриотизма посвящена настоящая статья.

Что такое патриотизм?

Патриотизм (от греч. πατρίς и лат. patrio - отечество) в большинстве своих трактовок определяется как чувство верности по отношению родной стране. Понятия же "отечество" и "родина" широко распространены в индоевропейских языках (анг. motherland, фр. patrie, нем. Vaterland и др.) и обозначают все одно - место, где родился человек. Таким образом, патриотизм - это прежде всего эмоциональное проявление привязанности к родной земле. "Человек любит место своего рождения и воспитания. Сия привязанность есть общая для всех людей и народов, есть дело природы и должна быть названа физическою. Родина мила сердцу не местными красотами, не ясным небом, не приятным климатом, а пленительными воспоминаниями, окружающими, так сказать, утро и колыбель человечества"  (Н.М. Карамзин. "О любви к отечеству и народной гордости").

Но вместе с тем, патриотизм имеет и другое значение - общественно-политическое. В этом случае, человек, называющий себя патриотом, определяет свои взгляды как приверженность интересам страны. Под страной обычно понимают более определенное образование: "Страна, территория, имеющая определенные границы, пользующаяся государственным суверенитетом или находящаяся под властью другого государствa"  (Большой энциклопедический словарь). С этим нельзя полностью согласится. Все-таки когда речь идет о любви к стране, не имеется ввиду любовь к комплексу "территория + государство". Помимо последних, существует еще народ, населяющий территорию и вступающий в определенное взаимоотношение с государством. Именно народ прежде всего формирует систему общества (социально-исторического организма).

Роль государства в обществе.

В статье "Автократия и демократия - сравнительный анализ" автор задался вопросом найти наиболее подходящую форму правления для народного государства. Становится ясно, что одной сменой формы правления нельзя заставить государство служить народу. Для того чтобы глубже разобраться в этой проблеме, необходимо ответить на три вопроса: 1) что такое государство и как оно появилось, 2) какие силы в обществе оказывают на государство влияние и 3) что мешает государству служить всему народу. Настоящая статья представляет собой попытку автора дать ответы на эти вопросы. Она, возможно, будет одинаково полезна для ознакомления как этатистам, считающим усиление государства самоцелью, так и анархистам, принципиально отвергающим любое принуждение.

Уточнение терминов

Прежде чем начинать какую-либо серьезную дискуссию, необходимо вначале оговорить термины, для того чтобы исключить какое-либо неправильное понимание текста. Ниже представлены основные ключевые понятия.

Общество. А.В. Птушенко в статье "Народ, страна, Общество, государство", дает такое определение понятия "общество": "Общество - система, организующая на определённой территории (от Планеты до частного клуба) разумных и целенаправленных особей в интересах обеспечения их жизнедеятельности, направленной на достижение определённых духовных, экологических и вещественных идеалов". В основном в этой статье будет пониматься общество более узко, как система, имеющая наибольшую степень автономности и самодостаточности на Земном шаре, вроде тех что обычно именуют странами и нациями. Для этого, Ю.И. Семенов специально вводит понятие социоисторического организма: "Социоисторический организм есть отдельное конкретное общество, которое представляет собой относительно самостоятельную единицу исторического развития. Каждый социально-исторический организм локализован во времени и пространстве. Он занимает определенную территорию. Он обязательно когда-то возник, а многие родившиеся в свое время социоисторические организмы давно уже исчезли, ушли с исторической сцены"  ("Философия истории"). Такое определение употребляется в выражениях "общественные интересы", "общественный продукт" и др.